Он еще раз обвел местность пристальным взглядом. В свои годы отец Савелий видел довольно неплохо. Никого.
«Но надо же взять их хотя бы для того, чтобы найти владельца! Или... или отправить на благотворительность? Не пристанут же ко мне эти бумажки!»
Эта мысль показалась ему настолько праведной и заманчивой, что он, боязливо нагнувшись, начал протягивать руку.
«Не-ет… Западня!»
Отдернул руку. Хотел уже было продолжить путь, бросив коварные доллары на произвол судьбы.
Налетевший внезапно невесть откуда мощный порыв ветра подхватил купюры и, точно дразня, поволок их по дороге. Деньги убегали, кувыркаясь и подпрыгивая, будто хотели взлететь.
Отец Савелий содрогнулся. Не вполне отдавая отчет в своих действиях, поймал одну замешкавшуюся сотню.
Его охватил азарт. Он вдруг понял, что оставлять деньги на волю ветра – огромная безответственность и, в сущности, подлое позерство.
«Возгордился, глупец! Пройду мимо, утру богу нос! Прости, господи… Нельзя, нельзя деньги бросать! Чай, не на Канарах живем!»
Он ухватил еще две. Ветер усилился. Отцу Савелию пришлось бежать за деньгами, превозмогая робость и стыд. Он так и видел хихикающих сорванцов, наблюдающих из кустов его нелепую погоню.
Наконец, изрядно запыхавшийся священник с хрустом сцапал последнюю купюру и в который раз, уже с совершенно вороватым видом огляделся по сторонам.
Он ждал конца. Не может быть, чтобы его не видел никто. В такие моменты дьявол обязательно подкинет хоть одного свидетеля.
– Скажите мне! Кто владелец этих денег? – воскликнул отец Савелий пронзительно-высоким голосом. – Если вы не отзоветесь, мне придется сдать их в милицию!
«Так и сделаю!» – с не слишком-то искренним облегчением подумал он.
Он вспомнил, как два года назад нашел в себе силы избавиться от денег, подаренных бандитом.
«Смог тогда, смогу и сейчас...»
До милицейского участка можно было добраться только на автобусе из Глухово. Отец Савелий пришел в поселок и сел на скамейку посреди усыпанного мусором после вчерашних гуляний, обезлюдевшего тротуара.
Автобус не шел. Водитель попутной легковушки запросил денег, которых у священника, кстати, не оказалось.
Обшарив карманы, отец Савелий вдруг понял, что никуда не сможет доехать без кошелька. С собой у него были только чужие доллары. Ездить зайцем он не привык. Тем более, что с недавних пор за безбилетниками стали следить куда пристальнее.
Крякнув от досады, отец Савелий поплелся домой за деньгами.
Солнце накалило седые волосы на его голове. На лбу выступил пот. Очки давили на переносицу и то и дело норовили съехать вниз. Отцу Савелию казалось, что солнце оплело мир вязкой, сухой паутиной, продираться сквозь которую с каждой минутой все труднее.
Ему потребовалась целая вечность, чтобы дойти до дома. Еще одна вечность, чтобы вернуться в Глухово.
Подходя к остановке он увидел, как стоящий в ожидании пассажиров «Лиаз» предательски начал затворять дверь. Чуть не взвыв от обиды, отец Савелий бросился к автобусу. Водитель несомненно видел его. И, вероятно, именно поэтому поспешил надавить на газ.
«Господи... Я ведь не заслужил!» – прошептал отец Савелий, слушая насмешливое бульканье уезжающего автобуса.
Бог по своему извечному обыкновению молчал.
«Что ж мне теперь весь день на это убить? Ладно... ладно... Значит возьму доллары на хранение! Не оставлять же их... Чтобы детишки потом себе героин на них купили. Нет, батенька! Да и кто их, позвольте спросить, в нашей глуши мог обронить-то, а? Уж не один ли из тех, кто этой ночью в казино бесам душу закладывал? Больше некому!»
Эта мысль так взбодрила его, что все сомнения разом отвалились. Отец Савелий понял, что все делает правильно. Доллары надо использовать по уму. И по-божьему закону. Не возвращать их тому, кто сам их украл и заслуженно потерял, одурев от разврата и выпивки. Не отдавать первому встречному, не жертвовать неизвестно куда, неизвестно на что.
Страх перед ответственностью ни в коей мере не мог быть добродетелью. Отцу Савелию предстояло его преодолеть.
«Деньги могут служить великой цели, будучи в праведных руках», – думал он по дороге домой.
Какой именно цели, отец Савелий ещё не придумал. Их можно было бы пустить на позолоту купола новой церкви, строительство которой близилось к завершению. Впрочем, недостатка в средствах благодаря щедрости Анатолия до сих пор не было.
Отец Савелий не знал, как относиться к делам своего могущественного знакомого. Семена порока, посеянные им в Глухово и зловещий, явно языческий ритуал с глиняным идолом, к которому он вероятно тоже имел отношение, хоть и не присутствовал на нем, внушали ужас. Но церковь он построил, как и обещал.
Отец Савелий несколько раз пытался зайти к Анатолию на разговор. Однако хозяин теперь почти не бывал дома, и его железные ворота неизменно были заперты.
Таинственный сумрак окутал всю его жизнь. Сумрак, от которого (отец Савелий сердцем это чуял) следовало держаться подальше.