Крепость
Народ, не поднимая глаз, ползал по траве собирая щедро наплеванные истуканом деньги. Потом в приподнятом настроении разошелся по домам. Кто-то хвастался хорошим «урожаем», кто-то делился планами, кто-то строил теории. Василий Палыч в старом пиджаке с медалями, залихватски бегал пальцами по кнопкам баяна. Словно окунулся в забытую молодость.
– Давайте к нам, у нас стол накрыт! – ревел Иван Петрович. – Заодно покажу вам моего красавца!
– Ой, хвастун… – вздыхала Софья Владимировна, похлопывая мужа по широкой спине.
– Мы себе компьютер отдельный на дачу хотим прикупить. Мать негодует, мол все лето в игры проиграю, – как бы между прочим рассказывал Коле Алешка. – А вы куда собираетесь в августе-то лететь?
– В Болгарию.
– Куда? Так там же война…
– Нет там никакой войны. Ты с Югославией перепутал.
– Разве?
– Мне вся эта бесовщина с денежным идолом напоминает какой-то зловещий эксперимент. Словно у Стругацких в «Граде обреченном», – кряхтел, отряхивая брюки от травяного сора, Борис Генрихович.
– Ты ведь зарекался деньги брать! – презрительно ухмыльнулся Иван Петрович.
– Зарекался… А как сына от армии отмазать? Если он здоров как бык и поступить никуда не может? А матери на лечение? Я вот только в отличие от тебя этот дамоклов меч над головой хорошо чувствую! С нас со всех еще за эти бумажки спросят!
– Тебе так трудно поверить, что Анатолий просто щедрый человек, искренний филантроп, желающий нам помочь? – спросила Бориса Генриховича его жена, ревностно ощупывая набитую деньгами пляжную сумку.
– Во-первых, я с тобой спорить тоже зарекся! Во-вторых, с каких это пор он стал для тебя Анатолием? В-третьих, он бандит! И все они бандиты, ты это понимаешь? В-четвертых… вообще, почему вся эта акция носит черты какого-то гнусного псевдосектантского ритуала? Нас вгоняют во времена Рюрика?
Они шли на дачу к Ивану Петровичу, кто-то с любопытством, кто-то с завистью намереваясь узреть очередное доказательство его бесспорного первенства. Вся улица знала, как ловко и масштабно он смог использовать собранные за эти два года деньги. Прежде всего он помог своему богатому, но в какой-то миг едва не севшему на мель тестю поправить дела. После этого у него сперва появилось спутниковое телевидение, потом роскошная в половину дома терраса и гараж, потом дочь отправилась учиться в Германию, а теперь в его гараже вместо ржавеющей «Шестерки» стоял серебристый «Фольксваген» последней модели.
Следом за хозяйской четой гости, впечатленно хмыкая, прошли через устланный вечнозеленым газоном двор и, протопав по гладким лакированным ступеням, поднялись на террасу, где их ожидал длинный, уставленный яствами и дорогой выпивкой стол.
– Ну… неплохо, да? – смущенно хвалился Иван Петрович, обегая взглядом новую пристройку. – Мы сначала хохлов наняли ее делать. Хлебнули горя! Мало того, что ни черта не умеют, собаки, так еще и пол-литра бензина напоследок слили! Я их перестрелять хотел… Нанял армян – все живо, без нареканий сварганили – раз-раз и готово. Во, красота! А потом и гараж.
– Да, армяне народ такой… – многозначительно промолвил Василий Палыч, пригубив водки.
– А машина… машина – это песня! Я два часа разбирался, как этого немца на сигнализацию ставить! И как ее потом отключать. Автоматическая коробка передач – рычажок двигаешь взад-вперед, даже ребенок трехлетний освоит! Летом кондиционер, зимой обогрев – все на электронике... Двери закрываются автоматом, как в бандитских фильмах. Щелк – ты заперт! Щас поедим, я вам покажу.
– Ну знатно ты поднялся, Петрович, знатно… – прошамкал бывший председатель кооператива Давыдыч. – А я и на ремонт себе все накопить не могу. Туда-сюда – всюду расходы, везде траты, дети, внуки! Как будто бы и не было получки. Таланту предпринимательского видно мне не хватает, а?