– Нет, я так, конечно, не считаю…
– Конец света уже наступил! Все! Экологи подсчитали, что при нынешнем уровне выбросов в атмосферу, наша цивилизация не протянет и ста лет!
– Но ведь прогресс не стоит на месте.
Отец Савелий раздраженно махнул рукой, словно услышал заведомую глупость.
– Скажите, каким образом ваша вера, в которой я даже не смею усомниться, сочетается с тем, что вы носите перстни и очки в золотой оправе?
– А вы считаете это за роскошь?
– Ну… вообще-то, да.
– Мне рассказать вам, сколько я жертвовал в прежние годы на благие цели? Почитайте внимательно притчу о богаче и Лазаре. Там описывается гедонист, утопающий в физических наслаждениях, проводящий жизнь в пирах и блуде! Я похож на него? Да, я преклоняюсь перед благородством прекрасных изделий, перед талантом и трудом, вложенными в них. Украшения, мебель, картины, книги… для меня это как экспонаты в музее!
– Интересный ход мысли.
– Скажите, вас не оскорбит, если вам придется читать Тургенева, найденного на помойке? Вы же возмутитесь, вам захочется держать в руках хорошую, красивую, дорогую книгу!
– Да, это так.
– Я питаюсь два раза в день перловой и пшенной кашей. У меня нету ни машины, ни телевизора, ни ваших современных телефонов. Я не нуждаюсь ни в чем, что облегчало бы мне жизнь и отвлекало от дум! Только книги и живопись!
Коля подумал, не выключить ли ему запись. Ничего важного и секретного в ней, судя по всему, не было. Слушать откровения странных людей было не очень-то приятно.
Однако через несколько минут журналистка начала забрасывать священника действительно взрывоопасными вопросами.
– В интервью «Московскому комсомольцу» год назад вы заявили, что в Макдональдсе и прочих ресторанах быстрого питания кормят человечиной. На чем основан такой вывод?
– Послушайте… Сейчас на Земле живет уже шесть миллиардов человек. Вдумайтесь! Это жуткая цифра! Бесконечный океан голодных ртов! Сто лет назад никто и в страшном сне не мог представить такую перенаселенность! Я читал труды исследователей – вы, конечно, о них понятия не имеете – они писали, что к началу девяностых годов на планете не останется территорий для засеивания! Откуда взять зерно на прокорм куриц и коров для шести миллиардов?
– Н-ну…
– Во-от! Самый многочисленный скот на планете это сам человек! А уж засекретить как следует это дело – тьфу, прости господи! Вы знаете, какие мастаки в ЦРУ сидят!
Конец интервью был посвящен ритуалу с глиняным болваном, его смыслу и технике исполнения.
– Но все-таки, в чем фокус? Как внутри него помещается столько денег? Я видела фотографии – это очень небольшой предмет. Что за техника? Это же трюк, достойный Дэвида Копперфильда!
– Я… не… знаю! – отрывисто и зло проговорил отец Савелий.
– Как вы можете не знать, вы же чуть ли не предводитель всего этого, с позволения сказать, культа!
– Я не буду отвечать на ваш вопрос!
– Хорошо. А как насчет того, что – я подняла кое-какую информацию об этом уродце – эта штуковина один в один похожа на древнюю копилку, найденную в Иордании в шестьдесят девятом году советской экспедицией? Потом при очень странных обстоятельствах…
– Выключите камеру! – вскрикнул отец Савелий, и в глазах его запылало бешенство.
– Простите?
– Теперь понятно, для чего вы сюда явились! Я запрещаю вам это публиковать! Выньте из камеры бобину и отдайте мне!
– Ч-что? – хихикнула журналистка, ловя кураж скандала.
– Бобину!
– Вы отстали от жизни, это называется диск!
– Мне все равно, как это называется! Отдайте!
– И не подумаем! У вас нет права что-то от нас требовать. Вы дали свое согласие на интервью!
– Пресвятая! Избавь… Я сейчас делаю звонок, и с этой камерой вас отсюда не выпустят!
Отец Савелий дрожащей рукой достал из кармана мобильник к неописуемой радости блондинки.
– Попался! Попался! А кто говорил, что у него телефона нет?
– На крайний случай не грех иметь, – униженно проскрипел священник.
– Выключай камеру! – журналистка, сияя, обратилась к оператору. – Все что надо, у нас уже есть! Это бомба! Спасибо вам большое за откровенный диалог!
Экран погас. Коля вынул диск и выключил телевизор. Ему вдруг стало мерзко и страшно сидеть в этом богом проклятом доме, выполняя приказ подонков. Отчего-то проснулась злоба на всех: и на себя, и на мать, и на деда, и на отца, который безвылазно торчит в своем «Лукойле». И на всех соседей, и даже на Алешку.
– Чтоб вас! – прошептал Коля.
Он было решил оставить диск на столе вместе с запиской, но вспомнил свирепые волчьи глаза бандюгана. Рисковать было нельзя.
Коля, собравшись духом, постучался в дверь бани. Услышал пьяную матерщину, женский щебет и топот босых ног.
– Т-ты… к-какого… зд-десь делаешь? – выдавила из себя красная физиономия в банной шапке.
– Каленый просил передать вам.
– К-кале… С-сука! Дебил! В доме оставь! Ты че, б-бухой что ли!
Через минуту Коля был свободен. Стояла уже почти кромешная тьма. Подниматься с велосипедом по крутой тропинке во мраке было небезопасно, и Коля дал огромный крюк через Глухово.
Неон застилал глаза. Справа завывал Элвис Пресли, слева мяукал Киркоров. Черные человеческие фигуры слонялись как неприкаянные зомби, в мертвом вихре огней. Кто-то орал и махал кулаками в припадке пьяной искренности. Кто-то, неподвижно сидел на асфальте, обхватив руками свинцовую голову. Коля видел разбитые окна какого-то кабака, рядом с которым мигала красно-синим милицейская «Лада».
– Ты почему так долго? – взволнованно выдохнула мама, когда Коля переступил порог.
– Задержали.
– Почему? Всех отпустили, а тебя задержали?
– Надо отсюда уезжать! – не выдержал Коля. – Продать дачу, уехать и не возвращаться! И деньги мне на универ будут!
Мать покачала головой, видимо сама пребывая в тяжких метаниях.
– Дед не согласится.
Коля выругался. Как всегда все упиралось в деда!
Василий Палыч сидел у себя в комнате и смотрел по новому телевизору фильм про войну. Под креслом стояла открытая банка пива.
– Смотри… – прошамкал дед. – К нам немцы тоже вот так вот в деревню приезжали, я их помню. Здор-ровые, сытые, зубастые… Не то что наши.
Коля понял, что заводить разговор с дедом бессмысленно.
Вышел во двор, позвонил отцу.
– О, Колька, привет!
Коля хотел рассказать ему, что происходит, но связь самым подлым образом то и дело прерывалась.
– Слушай, нет, ну солидные деньги! – воодушевленно заговорил отец, прослушав половину рассказа. – Ты че?! С дуба рухнул, отказываться!
– Пап, я…
– Анатолия Григорича-то видел?
– Нет.
– Колян, ты что, не понимаешь, что это шанс? Ты работаешь у него в доме! Просто так, от балды такие решения не принимаются! Он ищет молодые кадры, неужели тебе это не ясно?
Дослушав отцовское наставление, Коля вернулся в дом, поужинал и, больше не заговаривая с матерью, в самом скверном расположении духа лег спать. Впереди ждал новый рабочий день.