Игры джинна
– Я не понимаю! Я ничего не понимаю! Да что ж это творится! – мать в истерике металась по комнате, ломая пальцы. – Это же Подмосковье! Не Чечня, не Сибирь!
– Так у нас и в Москве-то творится будь здоров… – проворчал дед. – Все, кончай с ума сходить! Ничего они с ней не сделают!
– Тебе-то откуда знать! – огрызнулась мать, и в глазах ее снова заблестели слезы.
– Хватит уже! Ой, господи… Ну хочешь, я Алинку прямо щас домой привезу!
– Если б я знала, где она живет! Она же мне, з-зараза, даже адрес не сказала!
– Ну по телефону позвони, значит!
– Звонила! Трубку не берет… – мама вновь разревелась в подушку.
– Ну чего стоишь, смотришь! – рявкнул дед на Колю. – Видишь же, какие дела! Иди там… погуляй!
– Не смей никуда выходить, понял! Вообще никуда! – всхлипнула мать.
– Чего? – оторопел Коля. – Мне что теперь, за калитку не высовываться?
– Да!
– Мам…
– Что «мам»! Ездить будем только в магазин и только на машине!
Коля чувствовал, что сейчас самое неподходящее время для спора. Но подчиниться маме, значило пойти против законов природы.
– Папа! – мать вперила в деда полубезумный взгляд, судорожно дыша. – У твоего друга Петровича тесть, у него же связи в ФСБ!
– Ну?
– Так пусть он потребует от них!
– Потребует, ага! У Петровича щас это… хандра. Как разбогател, так и поплохело ему… на политической почве.
– Да плевать мне на его хандру!
Мать стала отчаянно биться, чтобы дед выполнил ее волю. Коля ушел к себе в комнату.
Отец уже знал обо всем и обещал приехать в пятницу. Расстояние от Москвы и присутствие милиции оставались для него святыми оберегами семьи. Коле теперь даже казалось, что папа еще более советский человек, чем дед. Или от такой работы и правда киснут мозги?
Около полуночи Коле вдруг позвонил Алешка.
– Я за шлагбаумом, приезжай! Срочно нужна твоя помощь, давай быстрее!
– Что случилось-то?
– Человеку плохо! Может умереть! А кругом вообще никого, блин!
Ссылаться на мамин запрет было последним делом. Как и уходить в ночь, бросая мать в таком состоянии.
Однако мама в этот вечер, не выдержав, опилась снотворным и вроде уснула. Дед, как обычно, храпел в бане.
С величайшей осторожностью Коля отыскал в доме связку ключей, тихо, как вор отпер входную дверь, замок на калитке и, сев на велосипед, помчался к другу.
– Ему, кажись, лучше стало, – промолвил Алешка, с тревогой и сочувствием оглядывая сидящего на обочине, покрытого ссадинами и кровоподтеками дядю Петю.
Старик был словно контужен взрывом. Его слабая, безжизненная рука медленно, как в полусне гладила по спинке сидевшую рядом Ушаню.