– Простите.
– Ну вот. Есть разные виды джиннов, страшные и не очень: Мариды, Силаты, Гули… А у меня был самый худший: Ифрит. Причем, по-моему, чуть ли не главный в их иерархии. Пока его у меня не забрали, он не мог разгуляться. Жил как бы в полусне.
– А что же ты болвана не разбил? – мрачно спросил дядя Петя.
– Ничего себе! Не разбил… Я археолог, а не вандал! Это же уникальнейшая вещь!
Дядя Петя укоризненно покачал головой.
– Ну да, да… – через силу выцедил Мицкевич. – Чего… Он мне жизнь продлевал! А разобьешь – мало ли? Уж кто-кто, а джинн найдет способ отомстить!
– Ты его новому русскому отдал и рассказал, что это такое. Джинн тебя заставил?
– Ну… можно сказать, что заставил, да. Тебе сколько лет? – вдруг с вызовом спросил Михаил Моисеич, посмотрев другу в глаза.
– Я уже давно не считаю… Шестьдесят пять наверно.
– А мне восемьдесят семь! Все! Аллес! Ни сегодня-завтра отойду! А я мозгами-то молодой! Я к этому привыкнуть не могу никак! Страшно до черта! Всех уже похоронил, кроме Борьки. И тот в Америке! Мне теперь только жить, жить и жить задача!
Михаил Моисеич, дрожащей от волнения рукой снял чайник и разлил по чашкам кипяток. Заварка закружилась хороводом в зеленовато-желтой воде.
– И что теперь будет? – спросил Коля.
– Вам царь Соломон э-э… Сулейман ибн Дауд знаком?
Коля слышал это имя в какой-то скучной сказке про мотыльков.
– Жил такой правитель давным-давно. Для арабов Сулейман, для евреев Соломон. Сын Давида, который Голиафа победил. Правил Израильским царством. Любил заигрывать с джиннами. Тоже, как и вы, думал, что дух бессильно, сложа руки, сидит, пока его не призовешь. Ну он и не мог по-другому думать. Джинны ему служили. А потом, когда он умер, вот этот вот красавец Ифрит развалил все его царство. Не сам, разумеется, а руками жителей.
– И что он сделал? – без тени интереса спросил Олег.
Похоже он думал, что дядя Петя привел его к своему соседу по палате.
– А вот то же, что и сейчас делает: даровое богатство, веселье, разврат. Поил их из Фонтана глупости, ссорил друг с другом, сманивал на преступления. Рвал ткань общества, говоря языком социологии.
– Ну короче, у меня подругу похитили! – Олег не выдержал. – Что вы об этом знаете и что можете предложить?
– Ее хотят убить, – холодно проговорил Мицкевич.
– Ч-чего?!
Колю передернуло, Олег вскочил со стула.
– Точнее, он хочет. Ифрит. Они-то сами пока даже не знают, что и зачем делают. Просто выполняют его приказы. Дом кто поджег? Кто провокацию организовал?
– Точно, точно! – закивал Коля. – Я все видел!
– Это все, как щас любят говорить, манипуляция общественным сознанием. Запугать, зачморить, чтобы почувствовали себя виноватыми, чтобы перегрызлись меж собой. Зло ради зла! Это уже вторая стадия.
– А третья? – спросил Алешка.
– А третья будет, когда ведьм и врагов народа резать начнут. Сначала врагов, а потом уже и просто друг-друга без разбора. Когда условно дом номер пять по Лесной улице будет воевать с домами: «четыре» и «шесть».
– Да как такое возможно?!
– А что?
– Это же б-бред! – Коля взмахнул руками, не находя нужных слов. – Москва рядом! Сразу милиция, спецназ приедет, если что-то будет!
– Неа! – МММ хитро улыбнулся. – Никто не приедет! Приедут, когда уже будет поздно.
– А в правительстве что, ни о чем не догадываются?
– Догадываются, только плевать они хотели. У них агентурная сеть: экстрасенсы, оккультисты, астрологи – все в наличии. А кто пойдет с Ифритом воевать? Идите, повоюйте там… со штормом, с землетрясением! Им щас надо от вас только одно: чтобы ваш поселок сварился в своем соку как можно тише. А потом свалить все на атаку террористов или на местные разборки!
Олег хлопнул ладонью по столу.
– Так все! Пацаны, едем домой! – он зло развернулся и зашагал к выходу. – Дядь Петь, я вас уважаю, но… У меня тетя тоже с приветом была, я от нее этих сказок наслушался! И про вампиров, и про масонов…
– А вам рассказать про вампиров? – фыркнул Моисеич. – Или про масонов с розенкройцерами?
– Про бабайку, епт! – огрызнулся Олег, надевая кроссовки. – Мне Алину надо спасать! Единственное, что вы правильно сказали – это то, что ее могут убить! В любой момент!
– Не в любой. Это будет целый ритуал. В том же месте, скорее всего, где раздавали деньги.
– Вы послушайте, послушайте, – прошептал дядя Петя.
– Когда – этого я не знаю. Надо быть начеку. Смотреть, как будет собираться народ. Вам нужно составить для себя какой-то план. Это единственная возможность ее спасти, потому что все будет происходить на открытом пространстве. А сейчас что-то делать просто бессмысленно.
– А нельзя… как-нибудь всех спасти? – несмело вымолвил Коля, с изумлением осознавая, что верит этому сказочнику.
– Их спасти нельзя. А самим спастись – да ради бога! Захотят спастись – спасутся, – Мицкевич раздосадованно взмахнул рукой. – Вот прям щас могли бы спастись, если бы все вместе сели в машины и обходными путями кто куда! Кто бы их там стал преследовать? Не-е… Сидят. Боятся! Да и просто в голову не приходит что-то сделать самим. Чары Ифрита в действии!
У Коли в кармане запел мобильник.
– Ты где?! – орала мама.
Пришлось врать. К счастью, рядом был Алешка. Дядя Петя неумело сыграл роль Алешкиного деда.
Коля надеялся, что к утру мама все-таки отойдет.
«Лишь бы не узнала про Алину!»
Они распрощались с Михаилом Моисеичем, оставив его наедине с неспокойной совестью и грустными мыслями.
Домой ехали молча. В зеркале заднего вида Коля наблюдал суровое лицо Олега. В его, прежде беспечных глазах напряженно работала мысль. Пальцы остервенело стиснули руль.
Ушаня, свернувшись в полусне, иногда поскребывала когтями кожаное сиденье и дергала ухом.
«И ведь ни до чего ей нет дела!» – подумалось Коле.
Это было не так. Однако Ушаня никогда не была человеком и, как положено кошке, высоко ценила искусство спать.