Козел и ведьма
Алина ехала на заднем сиденье, настороженно разглядывая стриженные затылки сидящих впереди отморозков.
Один из них был спокойный здоровяк с малоподвижным лицом и пробирающим до костей волчьим взглядом. Другой – вертлявый, чернявый, с волосатыми тощими руками, то и дело ухмылялся и подмигивал Алине в зеркальце.
«А кто не бабник? Ну кто не бабник? Да тот, кто женщин и не видел никогда!» – издевательски благодушно пело радио.
– Каленый!
– Че? – отозвался здоровяк.
– Хотел тебя похвалить. Умеешь с народом разговаривать.
– Еще бы. В деревне рос! Я это колхозное быдло знаю, как свою мамашу.
– М-м…
– Завтра им скажу: на колени, падлы! Встанут, че ты думаешь!
– Девочка! – чернявый вновь лукаво подмигнул Алине. – А ты не колхозное быдло?
Алина не ответила.
– Че молчишь?
Она демонстративно отвернулась и стала смотреть в окно.
– Суровая, да?
– За дорогой смотри! – одернул его кореш.
Жека причмокнул и, вдохновленно подпевая автомагнитоле, прибавил газу.
Они подкатили к владениям Хозяина. Страшный, как великаний череп остов сгоревшего дома таращил в сумерках свои обугленные глазницы.
Алину завели в дом для гостей, посадили в спальне на втором этаже и заперли дверь.
Она легла на кровать, жалея, что нету мобильника. Не потому что надеялась каким-нибудь чудом дозвониться до отважных спасителей.
«Хоть музыку послушать!»
Сигарет тоже не было.
Глядя на большое зеркало, Алина подумала, что если его разбить, выбрать осколок подлиннее и обернуть его в кусок ткани, то выйдет неплохая замена ножу. Это если с ней попробуют сотворить самое страшное. Впрочем, звон стекла наверняка привлечет внимание. Стоит ли будить Лихо?
Она закрыла глаза, не в силах побороть чудовищное, сковывающее напряжение в каждой клетке тела.
«Так я к утру совсем обессилю. Им даже делать ничего не придется…» – хмуро подумала она. – «Э-эх, надо было маму слушать!»
Стрелки часов на комоде невыносимо долго, будто в насмешку, топтались на одном месте. Приглядевшись, Алина поняла, что часы стоят.
За окном сгущался мрак. Снизу доносились плохо различимые голоса и хлопанье дверей.
Прошло часа три. Или два. А может, всего один. Дверь распахнулась, и незнакомый бандит велел Алине встать и идти за ним. Никакого животного блеска в его глазах вроде бы не было.
Алина зашла в гостиную и увидела сидевшего черной тенью за столом бледного и тощего (из него как из тряпки, казалось, выжали все живое) отца Савелия.
Его тонкие пальцы скрестились на манер паучьих лап. Глаза из-под клобука смотрели скорбно и выжидающе.
– Сядь, – не выражая ни радости, ни агрессии, промолвил священник.
– Меня ради этого сюда привезли? – Алина с презрительным недоумением взглянула на конвоира. – Ради вот этого?
Бандит развернулся и закрыл дверь, не удостоив ее ответом.
Алина села.
– Ты понимаешь, что с тобою произошло? – поджав губы, спросил священник, глядя на Алину, как на змею за стеклом террариума.
– Нет, – совершенно искренне ответила Алина. – Я понятия не имею, что на меня нашло в тот вечер! Я никогда не бью стекол в чужих домах. Даже когда выпью.
– Во-от! – округлив глаза, с возбужденным наслаждением заговорил отец Савелий. – Ты все понимаешь, ты же не глупая…
– Короче, звоните моему отцу! Он вашему хозяину новую стекляшку закажет. Только уточните размер. За все остальное будут платить те, кто грабил и поджигал!
– А ты не задумываешься, какая сила овладела тобой в тот миг?
– Задумываюсь. День и ночь. И не нахожу ответа.
– Как же ты не находишь ответа, если он очевиден и лежит на поверхности?
– Ну пф-ф… даже не знаю… – Алина наиграно закатила глаза и надула губы.
При всей опасности ее положения не поиздеваться над этим средневековым придурком было невозможно.
– Ктулху… Сатана, может быть?
– Да-а! – зловеще улыбаясь, закивал отец Савелий. – Он самый. Кто, как не он, мог сподвигнуть тебя укусить кормящую руку?
– Я у этой руки ни копейки не взяла. А за стекло, сорри! Оплатим.
Священник с ироничным сожалением покачал головой.
– Думаешь, сейчас время для веселья?
– А что мне каяться, что ль? – зло фыркнула Алина. – Я людей не похищаю в отличие от ваших лбов! И идола вместо бога не воздвигаю! Прикольно у вас все сочетается в вашей церкви…
– Замолчи!
– Почему это?
– Мне… за это не перед тобой оправдываться! Не тебе и не таким, как ты дано постичь замысел божий!
Алина насмешливо сощурилась на драгоценные камни, украшавшие пальцы отца Савелия.
– Окей! Полностью с вами согласна. А теперь уже, наконец, скажите вашим лбам, чтоб отвезли меня домой! Я… в душе каюсь. Лью горькие слезы и самозабвенно целую глиняный зад вашему бол…
– Хватит! – взвизгнул отец Савелий. – Довольно! Не спроста же все тобою началось? А? Ведьма!
– Оу!
– Ты же одна из них? С чего бы тебя вдруг наделили такой властью над людьми? Не за одни же глазки!
Алина уже без былой насмешки разглядывала сидящего перед ней дергающегося старика. Он прикидывала, чем может закончиться весь этот забродивший маразм.
– Секретные колдовские организации, сатанинские кружки, за сотни лет пролезшие на самый верх и теперь управляющие миром. Я про вас о-очень много читал! Это вы подстраиваете катастрофы! Войны, революции! Юровский цареубийца в эмиграции ездил в Вольфенбюттель получать от вас перстень!
– Я не понимаю, что вам от меня нужно! – свирепо проговорила Алина.
– Хех! Н-не понимает… Знаешь, почему ты такая красивая? – выпалил вдруг отец Савелий, резко подаваясь вперед. – Когда души нет, когда сердце черно, вся данная богом добродетель во плоть уходит! По поверхности размазывается!
Он дрожащим пальцем коснулся ее руки выше запястья.
Вот теперь Алине стало по-настоящему не по себе.
– Вы что только что сделали, дедушка? – тихо промолвила она, потрясенно улыбнувшись
Священник отдернул руку, и в его глазах заметался суеверный ужас.
– Ведьма!
– Охренеть! Сука, еще раз меня коснешься…
– Ве-едьма… – как одержимый повторял отец Савелий, прижимаясь к спинке стула. – Ведьма…
– Козел! – выплюнула Алина.
В зал, заслышав ругань, вошел бандит.
– За-заберите… Прочь! – застонал отец Савелий и, пряча глаза, сбивчиво принялся шептать молитву.
– Нашла, кого стращать! – вполголоса усмехнулся браток, ведя Алину обратно в темницу.
– В смысле, соблазнять?
– Да… черт, какая разница!
Она вновь оказалась одна в запертой спальне. В окно зарядил мелкий, унылый дождик.
Спустя некоторое время из тьмы донесся разгоряченный монолог отца Савелия, в котором Алина различила лишь пару слов и насмешливые замечания бандитов. Заворчала выезжающая из ворот машина. Потом вновь воцарилась тишина.
Алина от души прокляла всех, включая себя. Тщательно оживила в памяти тот бредовый миг, когда, захлебнувшись в кураже, метнула статуэтку в окно.
«Что со мной было?»
Она подумала об Олеге. Ей было страшно.