В нескольких метрах от «трона» стоял закрытый темный фургон, рядом представители криминальной власти и отец Савелий с иконой в руках. Болвана разместили в отдалении, как если бы машина и трон могли таить для него неведомую опасность.
Толпа сгустилась. Кроме глухого многоголосого ропота ничто не нарушало напряженную тишину.
Директор вынул мобильник и поднес к уху.
– Толя! Я вдруг ни с того ни с сего решил посмотреть, чем твои холопы-сектанты занимаются на зеленом лужку. Знаешь… мне закралось смутное подозрение, что сегодня все закончится чьей-то смертью.
Он бросил многозначительный взгляд на трон.
– Мебель из соломы делают только с одной целью.
Директор наблюдал, как стоявший у фургона Каленый поднял мегафон и заговорил с толпой в таких выражениях, что даже видавший виды старый циник изумленно присвистнул.
«Елы-палы… Не народ, а золото!»
Через несколько минут из фургона вывели девушку в длинной белой ночнушке.
– Алина! – воскликнул Коля.
Мама зарыдала тотчас. Дед зашатался, хлопая неверящими глазами. По толпе пошел встревоженный гул.
Увидев соломенный трон, Алина вдруг яростно принялась вырываться, чуть не ударила лбом в нос отца Савелия, подошедшего к ней с иконой. Священник в страхе отпрянул. Потом укусила за палец державшего ее Жеку.
– А-а! С-сука! – не своим голосом взвизгнул бандит.
Он ударил Алину наотмашь по лицу и принялся с садистским смехом выворачивать ей руку.
Мать уже теряла сознание. Коля схватил ее за плечи. Дед оторопело глядел на вопящую внучку.
– Послушайте, это к-какой-то бред, мы не… не должны д-допустить… не должны смотреть! – дрожа от ужаса, залопотал Борис Генрихович и стал отступать, пытаясь зарыться в гущу толпы.
– Чего творят, а? Ё-ё… – шептал остолбеневший Иван Петрович.
Каленый заорал в мегафон, чтобы успокоились.
– А вы че такие чувствительные, а! Вам же было сказано: поговорим с девчонкой по-человечески! И все! А когда поговорим… м-может, и вас всех отпустим подобру-поздорову! И долг вам скостим, да-а!
Толпа загудела громче. На этот раз наряду с протестом в гуле зазвучало смутное одобрение.
Директор вновь позвонил Анатолию.
– Толя, объясни, пожалуйста, что происходит? Погоди, что значит «сюрприз»? У тебя счеты с этой шлюхой? Ну так и разберись с ней сам по-тихому. Ёхан-драйзер, конечно, мне это не нравится!
Он дал знак своему телохранителю, и тот направился к Каленому за разъяснениями.
– Я те еще раз повторяю, мне эта чертовня даром не лежит! Ты своей блажью нас всех под монастырь подведешь! Че, в бога заигрался?! Ты пойми, Толь, я тебя из дерьма вынул, я тебя туда в любой момент и воткну вверх ногами! Так что хвост прижми, щенок!
В обход толпы прямиком к Алине вдруг подлетел Олег на рычащем мопеде. Швырнул под ноги Жеке и Кариму бесформенный газетный сверток с зажженным фитилем.
Братки отскочили, как ошпаренные коты. Алина прыгнула на багажник, взревел мотор, и вскоре от беглецов осталось лишь темное пятнышко, по которому Жека тщетно палил из пистолета.
Сверток взорвался пачкой китайских петард.
– За ними, живо! – взревел Каленый, поднимаясь с земли. – Народ, спокойствие!
Олег оглянулся. Подскакивая на колдобинах и, увы, постепенно приближаясь, за ними, как проворный крокодил, гнался пыльный «БМВ».
Из окна сбоку от водителя высунулась чья-то голова и рука с пистолетом.
Олег знал, что прицелиться во время езды возможно только в кино. Стрелок тоже это знал и, потому, щелкнув один раз для острастки, спрятался обратно.
Алина вцепилась в спину. Под колесами трещали камни.
«Напрасно по дороге едем!» – отчаянно подумал Олег.
Вырулить в поле не получалось из-за канав.
К счастью, встречных машин на пути не было, и вечно поднятый шлагбаум никто не догадался опустить.
Бандиты приближались. Вдруг на выезде, как раз там, где дорога становилась шире, выплыл откуда-то, неспешно катящийся по своим делам малиновый «Москвич».
Олег обогнул его, как делал это сотни раз. Секунда, две, три… Долгожданный гром и скрежет обдирающих друг другу бока машин возвестил победу. Незначительную. Крохотную. Секунд на двадцать.
Они пролетели мимо ангара, на котором теперь пестрела новая надпись: «Цой жив!». Понеслись под гору.
– Только не в Глухово! – крикнула в ухо Алина.
«А куда?» – безнадежно подумал Олег.
Железный крокодил из фильма ужасов вновь ревел за спиной, начиная дышать в затылок.
Кроме Глухово можно было метнуться в лес. Но тогда придется бросить мопед, а без мопеда…
Выбирать не было времени. Он и она промчались мимо руин церкви, через дорогу, мимо мертвого дерева и, даже не успев толком закричать, сиганули с крутого откоса навстречу реке и далеким лугам. Колеса завертелись в пустоте.