«В фетиши я не верю», — ответил я.
«Если ты не опьянеешь от славословий и фимиама сто поводу „Рационализаторской операции Филиппа Летурно“, ты сделаешь большой шаг вперед. Твой дед, в конце концов, был просто кустарем. А ты будешь посвящен в тайны тех театральных постановок, к которым сводятся теперь все крупные дела. До свиданья, Филипп».
«До свидания, Валерио», — сказал я без всякой неприязни на этот раз.
Мне, право, нравится его склад ума. Надо будет объяснить моим друзьям коммунистам, что не все крупные буржуа устроены на один манер и что среди финансистов можно встретить человека гуманного.
А теперь мы должны сдержать свое слово, наше слово. Что мы ответим матери, когда она явится сюда за твоей подписью, за пресловутой доверенностью? Боюсь, что из-за твоего бегства все пойдет насмарку. Прошу тебя, поговори с ней по телефону тотчас же, как получишь мое письмо.
Но довольно говорить о тех заботах и тревогах, которые ты мне доставляешь своими сумасбродными выходками. Завтра, как только откроется контора, вызову официально Пьеретту Амабль и сообщу ей о нашей победе.
До свидания, моя свирепая Натали.
Твой Филипп.
Натали Эмполи Филиппу Летурно
Сент-Тропез, июнь 195… г.
Тебя надули, бедняжечка!
Не успел ты выйти из банка, как твоя мамаша уже позвонила по телефону в «замок» (как выражаются в Клюзо) — так ей не терпелось реализовать победу.
Дед побежал к твоему флигелю и постучался в окно.
«Моя невестка, эта бандитка, вызывает тебя к телефону», — сказал он. Очень любезно с его стороны, что он утруждает себя из-за «бандитки», ограбившей его дочиста. На его месте я бы сразу же повесила трубку. Все Летурно размазни.
Я попросила ответить, что меня нет дома, и сейчас же уехала, чтобы не обрушиться на тебя с ругательствами, когда ты вернешься. Ведь всем известно, что ты — моя слабость.
Воображаю, как горячо благодарила тебя твоя малютка коммунистка за то, что ты избавил ее от необходимости дать сражение. Дурачок! Так ты и не понял, что теперь уж ее наверняка сожрут. Помнишь стишки, украшавшие буфет в нашей детской столовой:
Ну вот и слушайтесь оба старших. А я буду загорать на солнышке.
Натали.
(Письмо разминулось со следующим, письмом III, посланным Филиппом до получения письма II.)
Филипп Летурно Натали Эмполи
Клюзо, июнь 195… г.
Мама приехала в Клюзо раньше, чем я думал, — через два часа после моего возвращения.
«Где Натали?»
Я показал ей любезную записку, которую ты оставила на моей постели. Никаких комментариев не последовало. В ответ на просьбу объяснить все это мама только пожала плечами. Она, как и ты, заранее уверена, что я по своей бестолковости ничего понять не способен. Зато она сама принялась допрашивать меня. Что говорила Натали? Что делала? Виделась ли с отцом? Поди спроси у прислуги, в какую сторону Натали поехала. Все это говорилось зловещим тоном — ни дать ни взять сыщик из уголовного романа «черной серии». При каждом новом вопросе рука у меня вздрагивала, я все порывался прикрыть локтем лицо, словно опасался града оплеух. Ответы я давал самые несуразные. Она вошла не поздоровавшись, ушла не попрощавшись. Явилась и исчезла, как статуя командора.
Утром, в девять часов, я позвонил по телефону твоему отцу и сказал, что ты уехала. Он, очевидно, это уже знал. Я спросил:
«А как будет с нашей „операцией“? Состоится?»
«Разумеется, — ответил он. — Почему же не состоится?»
«Натали не дала своей подписи».
«Какой подписи?»
«Доверенности не дала».
«Доверенность ее не имеет никакого отношения к нашему (в голосе легкая ирония) начинанию — „Рационализаторской операции Филиппа Летурно“».
«Значит, я могу сообщить?»
«Можешь сообщить друзьям о своей победе».
Я сейчас же послал за Пьереттой Амабль. Как только она переступила порог кабинета, я подошел к ней и положил ей руки на плечи. Еще вчера я бы не дерзнул на это.
«Мы выиграли!» — воскликнул я.
Пьеретта отвела мои руки.
«Что вы выиграли?» — спросила она.
«На фабрике не будет коренных перемен. Я договорился с отчимом».
Она посмотрела на меня почти таким же холодным взглядом, как мама, и спросила:
«Какую каверзу вы еще строите?»
«Каверзу?»
«Да. Вы и ваша семейка».
«Моя сводная сестра, Натали Эмполи, мне очень помогла…»
Она не дала мне договорить.