Генрих Гиммлер в своей речи над гробом Гейдриха в 1942 г. заявил:
«Теперь уже можно сказать определенно, что Гейдрих имел большие заслуги во время бескровных походов германских войск в Восточные Марки (так нацисты называли Австрию. — Прим. авт.), в Судеты, в Чехию и Моравию, а также при освобождении Словакии. Прежде всего его заслуга состояла в том, что он заблаговременно обнаруживал в этих странах всех противников и давал им решительный отпор, до самых мельчайших подробностей представляя себе их деятельность, их организационные центры и руководителей».
Если уж он, Гейдрих, столь активно подготавливал с помощью шпионских пятых колонн почву для бескровных походов» немецкого войска в Австрию и Чехию, то тем более он не мог не принять участия в решающих акциях тогда, когда вермахт начал свой кровавый поход.
Шелленберг вспоминает в своих мемуарах о вечере 26 августа 1939 г. в Берлине, когда он был посвящен в эти акции — уже в качестве начальника отделения контрразведки в Главном управлении имперской безопасности. В этот вечер он познакомился со строго секретным приказом Гитлера, гласившим, что «к 1 сентября 1939 г. должен быть обеспечен конкретный предлог для войны с Польшей, так чтобы перед лицом истории и в глазах мира поляки выглядели бы агрессорами». Проведение этого мероприятия Гитлер возложил на Гейдриха.
Гейдрих организовал нападение «польских» частей на немецкую радиостанцию Глейвиц, находившуюся возле тогдашней немецко-польской границы. Польские униформы и оружие поставил для этой цели генерал-лейтенант Кейтель из особых складов вермахта. На роль «польских» солдат были наскоро отобраны из нескольких концентрационных лагерей уголовники, которым представитель службы безопасности обещал, что они затем будут отпущены на свободу. Ни один из них, конечно, не подозревал, что «платой» за выполнение задания будет расстрел из пулеметов, проведенный гестаповской «охраной» радиостанции. Это было на рассвете 1 сентября. А спустя пять часов Гитлер обратился в рейхстаге к немецкому народу и призвал его на борьбу против «регулярных польских военных частей, которые атаковали территорию рейха, в частности радиостанцию Глейвиц».
Таков был фактический предлог к войне с Польшей, так началась вторая мировая война.
...При всей своей значимости и высоком положении Гейдрих по складу своего характера оставался совершенно заурядным мещанином.
Одной из слабостей Гейдриха, как мы уже говорили, было его увлечение музыкой. То, что у других считалось бы скорее достоинством, безошибочно выдавало его духовное убожество и эмоциональную посредственность.
В доме родителей Гейдриха часто устраивались музыкальные вечера. Эту традицию он унаследовал, хотя был так высоко вознесен на нацистский олимп. Его пражская резиденция — замок в Паненских Бржежанах — тоже знала несколько таких вечеров.
Но как переменилась присутствовавшая на этих вечерах публика! Если прежде на них скучали вполне безобидные недалекие барышни-мещанки, готовые стерпеть даже музыку, только бы поддерживать светские связи, чтобы в конце концов удачно выскочить замуж, то теперь на музыкальных вечерах скучали высокие чины СС, каждый из которых представлял собой целый агрегат в сложном механизме управления. Большинству из них никогда бы не пришло в голову идти на концерт, слушать музыку. Но Гейдриху отказать было невозможно. И они подобно прочим готовы были терпеть даже музыку, только бы не восстановить его против себя.
Главным участником этих вечеров был скрипач Гейдрих — одна из его личин, которой он больше всего дорожил и которая должна была придавать ему некую исключительность и таинственность. Безусловно, окружающим был куда понятней, например, шеф гестапо Мюллер — вульгарный тип, туго соображающий, с ограниченным кругозором, который преследовал свою жертву прямолинейно, с упорством сторожевого пса, — каждый знал, чего от него можно ждать. Но чего можно ждать от Гейдриха? Какой комбинации или маневра? Какой ошарашивающей неожиданности?
Его любимым композитором, если верить далеко не музыкальным слушателям Гейдриха, был Цезарь Франк. Чем привлекал его этот французский композитор фламандского происхождения, ученик чешского музыканта Рейхи?
— Господа, — говорил Гейдрих своим слушателям, держа в руках скрипку, — вас, видимо, удивляет, что мой любимый композитор — Франк, француз. Но заметьте себе: его произведения навеяны прусско-французской войной. И этот французский композитор, сластолюбец и плутократ, захвачен без остатка, приходит в восторг от прусского величия...