Гнев фюрера, который до сих пор ясно отражается на его лице и будет в скором времени стоить Гальдеру его поста (а генералам на сегодняшний день — опоздания с обедом), замедлил развитие описываемого действия. Гитлер замечает гостя только спустя несколько минут, уже перед столовым блоком.
«Вскоре фюрер ответил на мое приветствие. Он пригласил меня к столу и указал на место по правую руку от себя. Но вдруг встал и решил, что мы (я и рейхсфюрер Гиммлер) сейчас же пойдем с ним для совещания в его кабинет. Остальным он велел подождать с обедом до нашего возвращения».
Самовлюбленность не оставила обанкротившегося карловарского книготорговца и неудачливого кандидата в протекторы даже при написании этих заметок. Посмотрите-ка, маршалы и генералы должны были ждать! Франк по глупости воображает, что причина этого — его особа. Как бы не так! Титулованные люди из блока № 18 давно уже привыкли к таким выходкам. Они знают, что, когда на Гитлера находит раздражение, он готов показывать превосходство СС перед генералитетом даже в таких пустяках, как обед из «общего котла». Особенно если среди участников оказывается Гиммлер.
Втроем они отправились совещаться. В резиденцию фюрера их поднимет специальный эскалатор. Перекрытие этажа сделано из специальной детонационной пластины, рассчитанной на то, чтобы она устояла против взрыва самых тяжелых авиабомб.
Что-то здесь напоминает трюм броненосца. Может быть, бетонные стены, облицованные стальными пластинами. Узкие извилистые коридоры, по которым может пройти только один человек. За каждым поворотом — ниша, а в ней молчаливый, как статуя, страж. Гитлер шагает впереди. Он неловко ступает. Его походка тяжела, спина сгорблена. Он первым входит в свою приемную.
Сейф, отделанный дубом. Светлый плюшевый ковер с узором в виде рыбьего скелета. Лампы на высоких подставках освещают комнату и днем, потому что оконные отверстия представляют собой скорее бойницы. В углу стол с инкрустированными эмблемами третьей империи — орлом и свастикой. Несколько кожаных кресел, в середине кресло для фюрера, более высокое, чем остальные. Даже сидя Гитлер возвышался над любым собеседником.
«Мы вошли в приемную и сели рядом с фюрером. Прежде всего я показал ему фотографию и доложил о покушении».
Стопку полицейских фотоснимков, увековечивших место действия. Поворот на Кирхмайеровский проспект. Белые крестики и стрелки показывают путь автомобиля протектора и место, где произведено нападение. На других фотографиях Гитлер может увидеть изуродованный «мерседес» с порванными шинами и высаженными дверцами. Тут же снимок английского автомата. К важным уликам относится также потертый портфель, дамский велосипед, непромокаемый плащ и кепка с фирменной этикеткой «Белый лебедь». На последней фотографии упаковка бомбы с отчетливыми буквами, говорящими об ее британском происхождении.
Франк. Я хотел бы доложить вам, фюрер, к чему мы пришли в результате предварительного расследования: покушение это — единичная акция, а не начало всенародного восстания. И хотя мы еще не напали на след преступника, английское оружие и упаковка бомбы, найденные на месте преступления, свидетельствуют о том, что мы имеем дело с работой британских агентов. Преступление совершили или английские десантники, или чешские парашютисты, находящиеся на английской службе, или члены чешской группы Сопротивления, которая сотрудничает с парашютистами.
Гитлер слушает доклад с отсутствующим видом. Он вертит в руках снимки.
Гиммлер. Борман предложил мне провести как ответную меру разрушительный налет на какой-нибудь английский город с выдающимися культурными памятниками.
Гитлер делает кривую гримасу. Потом кладет фотографии на стол. Он хрипло, резким стаккато выкрикивает:
— А что вы думаете сделать с этой чешской сволочью?
Франк. Разрешите мне, фюрер, ознакомить вас с теми предложениями, которые я разработал дорогой, в самолете.
Гитлер нетерпеливо отбрасывает прядь волос, свисающую на лоб. Это значит: надо говорить быстро.