Канарис собрал важные улики против Гейдриха, но дело кончилось компромиссом; хотя фон Фритч был смещен, его «честь была восстановлена». Подобными компромиссами кончались и другие столкновения между Гейдрихом и Канарисом. Это давало многим основание подозревать, что оба знали друг о друге что-то такое, что позволяло им держать друг друга в руках. Гейдрих, который в иных случаях обычно грубо обрушивался на своих противников, не позволял себе этого по отношению к Канарису: может быть, Канарис что-нибудь знал об отдаленных еврейских предках, которых приписывали Гейдриху, или знал характер того преступления, из-за которого Гейдриха отчислили из флота? И не подозревал ли Гейдрих о связи Канариса с британской секретной службой?
Ясно одно: они вели друг против друга длительную, скрытую борьбу, и в этой борьбе медленно, но верно одерживал верх Гейдрих, более молодой и настойчивый, располагавший обширным, имеющим поддержку Гитлера аппаратом. Но их борьбу нельзя понимать только как личное соперничество и личную ненависть, хотя и они играли тут свою роль. Эта борьба была связана с закулисным соперничеством в нацистской верхушке, и прежде всего с попытками Гиммлера добиться абсолютного господства СС во внутренних делах Германии. Гейдрих поддерживал эти стремления и старался подчинить абвер Главному управлению имперской безопасности, что и произошло в конце концов в 1943 г., через год после смерти Гейдриха. И хотя это уже не могло укрепить позиций Гейдриха, зато укрепило позиции СС.
Гейдрих был одним из главных виновников вынужденного отступления Канариса на второй план и его дальнейшего падения. Интриги шефа службы безопасности беспокоили Канариса, он постоянно должен был быть начеку, постоянно должен быть готовым отражать атаки соперника. Иногда он впадал в меланхолию, испытывал чувство тревоги. Вальтер Шелленберг приводит в своих воспоминаниях слова Канариса, сказанные им в период наивысшего напряжения. Он доверил Шелленбергу свои опасения в связи с растущей агрессивностью Гейдриха и пожаловался:
«Шелленберг, всегда помните о доброте животных. Видите, как тактичен мой пес, и он никогда меня не предаст. Не могу этого сказать ни об одном другом живом существе».
У Канариса, разумеется, были причины опасаться Гейдриха и пессимистически расценивать результат их многолетних столкновений. Приведем только два примера из времен войны.
Первый касается разглашения точного срока — дня и часа — начала наступления немецких армий на европейские страны в 1940 г. Гитлеровский радиоперехват и служба связи получили два телеграфных донесения, в которых бельгийский посол в Ватикане сообщал своему правительству точные данные о начале наступления за 36 часов до того, как грохот орудий оповестил об этом весь мир. Гитлер был в бешенстве и требовал найти виновного. В затянувшемся следствии по этому делу кроме сотрудников Гейдриха участвовал также и аппарат Канариса. Случай был сложный, следы вели к нескольким должностным лицам из окружения Канариса. Но все, на кого падало подозрение, еще до следствия были отправлены Канарисом за границу, смещены или переведены на другую работу. Таким образом, следы, и без того совсем неясные, оказались еще более запутанными, так что практически установить что-либо было невозможно.
Другой случай еще более показателен. Гитлеровская противовоздушная оборона начала осенью 1941 г. использовать для обнаружения воздушных целей недавно изобретенные радиолокационные приборы. Одна из основных баз была расположена на французском побережье близ Гавра. В ночь на 27 февраля 1942 г. соединения британской морской пехоты неожиданно напали на объект, уничтожили гарнизон, захватили важные детали и сфотографировали те, которые нельзя было увезти. Расследование обнаружило серьезные недостатки не только чисто военной охраны этого важнейшего объекта, но и обеспечения его органами безопасности. А это входило в обязанность ведомства Канариса. И снова создавалось впечатление, что Канарис ловко покрывает виновных, оказавшихся вне досягаемости для гейдриховского аппарата.
Все это привело к тому, что Гейдрих завел в своей самой секретной картотеке дело под названием «Канарис». Подозрения шефа службы безопасности пали на адмирала, и он начал собирать материал для разоблачения начальника абвера. Шелленберг, наиболее осведомленное третье лицо, замечает, что если бы не смерть Гейдриха, то Канарис должен был бы сойти со сцены или пасть еще в 1942 г. Когда после войны выплыли наружу связи Канариса с разведками западных держав, сразу же встал вопрос, а не должен ли был Гейдрих погибнуть, для того чтобы уцелел Канарис? Быть может, ценой убийства Гейдриха разведки союзников сохранили жизнь своему наиболее ценному осведомителю?