Лоусон вернулся, жуя шоколадку, но Дэвису не предложил ни кусочка. Шринкс и Багси сидели в микроавтобусе.
— И что? Какое мудрое решение вы нам предложите?
Молчать он не собирался — черта с два!
— Если что-то и случится, то случится именно здесь.
— Таково ваше твердое убеждение?
— Да, мистер Лоусон. У меня, конечно, нет права отменять ваше распоряжение и отдавать свое — иначе так бы и сделал, — поэтому приходится планировать наши действия, исходя из предположения, что помощи от поляков не будет. Лично я все же посчитал бы полезным привлечь к операции Агенция Беспеченства Вэвнэнтчнего.
Втайне Люк похвалил себя за то, что сумел произнести полное название службы польской контрразведки, а не удовольствовался только аббревиатурой. Тем не менее Лоусон его успех не отметил и вообще никаких чувств не выразил.
— С помощью поляков мы могли бы держать под наблюдением гораздо большую территорию и получили бы серьезную огневую поддержку. Следуя вашему плану, мистер Лоусон, мы можем оказаться в ситуации, когда, упустив какое-то обстоятельство, потеряем цель. Не поймите меня неправильно, я вовсе не пытаюсь выдвинуться на первые роли и вмешаться в сферу вашей ответственности. Но и не говорите потом, что я вас не предупреждал.
— Вот что, молодой человек, упомяните об этом в рапорте. Уверен: ваши замечания будут рассмотрены самым внимательным образом.
Лоусон повернулся, скомкал обертку от шоколадки и, пройдя по устилавшим землю плотным ковром окуркам, пакетикам, пустым сигаретным пачкам и прочему мусору, положил ее в заполненную до краев мусорную урну. Дэвис увидел в этом жест, нарочитый и показушный. Собственная неспособность пробить броню бесстрастности злила и раздражала.
— И еще одно. Я слышал, что сказал Шринкс. О стокгольмском синдроме. Я разговаривал с ним. После всего пережитого ему придется пройти курс реабилитации, может быть, госпитализацию и определенно психологическую помощь. Человек получит сильнейшую травму. И все по вашей вине, мистер Лоусон. Из-за вас он оказался в руках уголовника-психопата. Я непременно сообщу об этом в рапорте.
— Да у вас, молодой человек, целая книга получается.
Он уже был готов ударить Лоусона и даже сжал кулаки, но вовремя остановился. Нет, нет, нельзя ломать карьеру из-за какого-то занудливого, напыщенного старика. С трудом сдерживая дыхание, Люк Дэвис отвернулся, чтобы не поддаться соблазну.
Лоусон наклонился к водительскому окошку — за рулем сидел Багси.
— Думаю, наш молодчик предварительную разведку провел, так что можно уезжать. Место абсолютно неподходящее, но было весело.
Заурчал двигатель. Лоусон занял привычное место сзади. Дверца оставалась открытой, и Люку не оставалось ничего, как последовать за стариком. Ладно, если не здесь, то где еще можно переправить через границу груз такого размера, как боеголовка?
Навигатор лежал на коленях, и каждый раз, когда Михаил притормаживал или давал газ, прибор подскакивал. На прилепленном к панели листке было написано что-то на кириллице, и Кэррик, как ни старался, так ничего и не понял.
Они съехали с шоссе и катили по проселку с глубокими колеями. Деревья подступали близко, и лишь кое-где в просвете между ними мелькали голые поля. Похоже, снег сошел лишь несколько дней назад. Кое-где виднелись небольшие деревянные домишки. Однажды им повстречался каменный крест с отбитыми краями. На деревьях гнездились аисты.
Слева появились широкие озера. Поднявшийся ветер морщинил серую гладь. Ройвен Вайсберг молчал. Михаил тоже.
Впереди, за березами, показалась вода — то ли река, то ли озеро. Михаил передал Вайсбергу навигатор, а потом и листок с буквами и цифрами. Теперь Кэррик понял: цифры означали широту и долготу, и они соответствовали показаниям навигатора. Позади коротко выругались. Открылась дверца.
Лавируя между деревьями, они спустились по склону к самой воде. Кэррик остался у машины — его не позвали. Через минуту подошли Виктор и Гольдман. Гольдман медленно и как-то печально, словно человек, признающий поражение, покачал головой, а Виктор состроил гримасу, будто показывая, что он здесь теперь ни при чем и проблему решать другим. У воды Кэррик увидел верхушки столбов ограждения; на другом берегу к реке подступали деревья, и на их фоне виднелось яркое пятно. Он присмотрелся — красный столб.