Почему взрослому человеку вспомнился именно тот день, с лососем и ежевикой? Он вернулся домой, тихо пробрался в кухню и поставил наполненную до краев миску возле раковины. Он ничего не сказал дедушке с бабушкой и прошел в свою комнату. Ждал, когда его похвалят и скажут спасибо. Слышал, как вернулась с работы мать, как она обрадовалась, увидев ежевику, как благодарила родителей. Ей даже в голову не пришло, что это мог сделать ее сын. Они приняли благодарность и ничего не сказали. Сущий пустяк в жизни ребенка — не получить признания заслуг за собранные ягоды, — но это навсегда оттолкнуло его от семьи. Он так и не смог забыть тот день. Тогда он подумал, что может прожить и один, без друзей.
Он и был теперь один. Кэти бросила его. Он лежал в одиночестве и страдал. Кэррик ударил лбом по лакированным доскам, как будто это могло избавить от проклятой меланхолии. Встал и потряс головой, словно хотел избавиться от демонов. «Летняя королева» принадлежала родителям Кэти, и в августе и сентябре они неспешно ходили на ней по каналам и речкам Южной и Средней Англии. Все остальное время лодка была в распоряжении Кэти, которая использовала ее в качестве конспиративной квартиры для встреч с работающими под прикрытием агентами. Здесь их опрашивали после выполнения задания, и здесь же они делали записи в Книге и отсыпались. Каждый месяц ее родители приезжали на выходные, заводили старый фордовский двигатель и перебирались на другую ветвь канала или на Темзу — просто так, без всякого плана, куда придется.
— Ты там, Кэти? — негромко спросил Роб.
За иллюминатором промелькнул луч фонарика. Эго-массаж, так это у них называлось. Может, им всем это требовалось? Роб считался экспертом по части избавления от сомнений главного врага, работающего под прикрытием агента. Джордж мог запросто поднять самооценку. Кэррик был не первым и не последним, кто в них нуждался.
— Я здесь. Поднимайтесь.
— На этом поле обретается, по-моему, половина всех оксфордширских коров, — проворчал Джордж. — Я уже три раза наступал на их лепешки. А что случилось с пристанью?
— Забита лодками. Прогулка вам только на пользу, сэр.
Он никогда не обсуждал с Кэти свое задание. Она дважды работала под прикрытием. Первое дело — роль проститутки в расследовании торговли девочками по вызову в районе Кингс-Кросс в Лондоне. Конкурентки расцарапали ей лицо, клиенты осыпали бранью каждый раз, когда она под тем или иным предлогом отказывалась сесть в машину. Группа поддержки всегда держалась поблизости. Потом Кэти выдавала себя за подругу агента, который отслеживал импорт оружия из Хорватии. Ее присутствие служило ему хорошим оправданием — не надо было спать с проститутками и пьянствовать ночи напролет. Дальше дело не пошло: Кэти пришлось выступить с показаниями в суде, после чего карьера агента под прикрытием для нее закончилась. Ее перевели на спокойную должность в офис Джорджа в Пимлико. Кэррик считал, что она лучше всех — естественная, спокойная, честная, искренняя и, самое главное, преданная, — а он в тот вечер подвел ее. Он спустил ноги с кровати.
И услышал незнакомый голос:
— Не обижайтесь, но место можно было выбрать и получше. Я бы так и сделал.
С палубы донесся звук шагов. Кэррик пригладил волосы, заправил рубашку в брюки, надел туфли и завязал шнурки.
— Прекрасные цветы, Кэти, — усмехнулся Роб. — Я своей девушке таких не дарю.
— Он принес.
— По собственному опыту знаю: если парень тратится на цветы, значит, ему есть что скрывать. У тебя с ним проблемы?
— Нет, просто он сегодня как выжатый лимон. А букет… да, целая охапка.
И снова голос незнакомца:
— Как мило. Только мы с коллегой приехали не ради вашей мыльной оперы. И я бы выпил кофе.
Кэррик выскользнул из каюты, закрыл за собой дверь и прошел через мини-кухню.
Он кивнул Джорджу, поздоровался за руку с Робом и посмотрел на гостей. Один был постарше, в костюме, с аккуратно подстриженными седыми волосами. Второй — помоложе, в свободной куртке с капюшоном, надетой поверх мятой клетчатой рубашки, и линялых джинсах. Рыжие волосы взъерошены. Цветы, которые он принес Кэти, лежали на столике в пластиковой корзинке.