Тот, кого назвали Шринксом, ухмыльнулся и помахал рукой. Дэвис подумал, что он всего на три-четыре года старше него. Шринкс излучал волны уверенности, и ему даже не надо было открывать рот, чтобы подтвердить это. Он непринужденно сидел на корточках и, казалось, не чувствовал холодка от реки: рукава закатаны, жилетка расстегнута, с шеи на кожаном шнурке свисает украшение в виде зуба животного, спутанные волосы падают на воротник.
— Он всегда был Шринксом, с самого начала работы с нами. Пытается доказать, что «шринк» — это психиатр, а он — психолог. Не обращайте внимания. В наше время участие такого рода специалиста в полевой операции сомнения не вызывает. По-моему, раньше мы неплохо обходились и без них, но я вынужден с этим смириться. Он будет оценивать, насколько сможет, моральное и психологическое состояние Ноября по мере развития операции и давать заключение относительно целесообразности его дальнейшего использования. Обращу ли я хоть малейшее внимание на его рекомендации — увидим позже. Дальше Стрелок.
Довольно маленького роста, он сидел со скрещенными ногами на дорожке и постоянно оглядывался. Еще когда они шли на набережную, Дэвис заметил рану на его лице и легкую хромоту. Потребовалось несколько минут, пока Лоусон представлял Багси, чтобы вспомнить, где он видел его — в этой самой куртке и свитшоте с капюшоном.
— Сколько я его знаю, он всегда был Стрелком. Отвечает за нашу безопасность. Мы можем подойти к той стадии, когда один человек с такой задачей уже не справится. Не будем жаловаться, а будем работать. Вы должны подчиняться каждому его слову, которое — наряду с моим — закон. Даже в лучшие моменты хмур, недоволен и раздражителен. Причина нынешнего недовольства в разбитом носе — пострадал в ходе нашей операции. Опытный снайпер, бьет без промаха.
Дэвис вспомнил покушение, схватку, сухой выстрел, удар коленом в пах, пистолет на мостовой и рев уносящегося по улице автомобиля. Он все видел, но понимание пришло только теперь. Так вот оно что… Рот у Люка открылся сам собой.
— И, наконец, чужой в наших рядах. Мисс Ч — Чарли.
Она сидела в сторонке, хмурая, со сведенными к переносице бровями. На ней были джинсы, спортивная толстовка и крепкие ботинки. Казалось, девушка нарочно старалась выглядеть непривлекательной, ради чего отреклась от всех проявлений чувственности, но эффект получился обратный, хотя и красавицей Люк бы ее не назвал. Он вспомнил, как она стояла за спиной Ноября, держа руки на его плечах. Уже тогда она показалась ему сильнее и жестче Ноября.
— Я не просил Чарли, но вынужден был пойти на небольшую уступку, так как чувствовал себя обязанным. Мне предложили взять ее в команду, чтобы получить контроль над Ноябрем и отделаться от его прежних хозяев. Она знает Ноября, его сильные и слабые стороны, работала с ним с самого начала полицейского расследования по делу об отмывании денег — этим занимался наша Иосиф Гольдман. Ее границы определены — позволит себе лишнего, мигом отправится домой на самолете. Вот и все.
Вопросов не было. Присутствовавшие были профессионалами, опытными оперативниками, которым вовсе не обязательно слушать собственный голос. Надо признать, Кристофер Лоусон — этот деспот и грубиян — сработал великолепно и ловко всех себе подчинил.
— В завершение хочу сказать, что этим утром они вылетели в Берлин, и мы следуем за ними. Мой коллега, Дельта, проник в компьютер турагентства и выяснил, где они заказали номер. По моей оценке, Берлин — перевалочный пункт. Куда они, а следовательно, и мы, направимся дальше, я не знаю. Где развернутся основные события — не представляю, но обещаю, что мы там будем.
Буг разлился, уровень воды в реке серьезно повысился. Дожди, пролившиеся в центральных районах Украины, побили все рекорды. На канале, соединявшем Буг и Днепр, открыли ворота шлюза — в надежде, что течение заберет с собой прибывавшую воду. Обретя силу грязевого потока, Буг несся вдоль границы с Польшей на юго-востоке и поворачивал на север.
Прибывая с каждым часом, река уже образовала новую, более внушительную границу между Польшей, Украиной и Беларусью. Другие большие европейские реки давно сделали эту работу, но политики и союзники все изменили. Эльба больше не является границей между Востоком и Западом, как было сорок лет. Изменил свой статус и Одер, отделявший в недалеком прошлом большую часть Германии от Западной Польши. Большинство последних преобразований в сфере культуры и политики отвели роль барьера Бугу.