На конференции, проводимой при поддержке ООН и посвященной выработке основ по защите и использованию трансграничных течений, один ученый сказал коллеге:
— Купание в Буге — самоубийство. Лично я не стану есть ничего, что выращено в пределах нескольких километров от него. Его загрязненные воды заливают прилегающие луга и поля. На польской границе Буг представляет собой грязную сточную канаву. Сейчас уровень воды в реке слишком высок для рыбаков. Но поздним летом, когда Буг вернется в свое русло, рыбак, пожелавший съесть свой улов, должен быть сумасшедшим или умирать с голоду. Река несет огромное количество пестицидов и гербицидов, ядовитых химикатов, включая тяжелые металлы и фосфор, неочищенные сточные воды, поступающие из районов, где проживает почти три миллиона человек.
Ученый допил свой кофе.
— Я не знаю, слышали ли вы прогнозы? Нет? Мощные ливни над Украиной. К концу недели начнутся наводнения.
Буг обозначил барьеры, которые и без этого видны невооруженным глазом и совершенно понятны: католическая вера Польши отделена от православной Украины и Беларуси, а западноевропейская демократия — от обществ, находящихся под влиянием восточного соседа. Старые враги сошлись на реке, и вражда не погасла, но река разделила ее. Уровень воды поднимался, волны бились о защитные стены, и казалось, что у Буга есть душа, что он обижен и разозлен и потому бросает людям вызов своим наступлением.
Коллега доел последний кусок пирога.
— Наводнения принесут еще больше грязи. Не надо ссылаться на меня — я не хочу возвращаться туда. Это опасно и чертовски неприятно.
— Кто это? Кого он привез? — спросил Ройвен Вайсберг.
— Телохранитель из Англии, — ответил Михаил.
— Виктор не с ним?
— С ним. И этот тоже.
— Зачем он ему понадобился?
— Вчера было покушение. На него произвела впечатление реакция новичка.
Старуха бродила как привидение — туда-сюда, в комнату, из комнаты. Она слушала, но не вмешивалась.
— Что Виктор сказал?
Михаил пожал плечами.
— Я не разговаривал с ним.
— Не пойму, зачем Иосиф взял с собой новенького. В такое время… В чем смысл?
— На объяснения не было времени.
Старуха стояла возле двери и наблюдала за ним. Она вытянула шею, чтобы лучше слышать, и клок белых волос упал на мочку правого уха. Она никогда не вступала в разговор, пока внук не спрашивал ее мнения. Он не спросил. Когда он был еще совсем маленьким, она вбила ему в голову, что доверять людям можно крайне редко, да и то с большой осторожностью. Ройвен знал, что в ее душе нет места для доверия.
— Иосиф живет в Лондоне, как откормленная свинья. У него что, мозги размякли? А если ошибся?
— Возможно, но я очень удивлюсь, если ошибется Виктор. Он для того и нужен — предотвращать ошибки.
Ройвен Вайсберг использовал ошибки других людей. Когда он был еще подростком, один авторитет согласился делиться с ним частью прибыли, получаемой от пермских таксистов. В девятнадцать лет он отодвинул этого авторитета, а когда тот стал возмущаться, избил его до полусмерти. Вернувшись из армии, он обнаружил слабость другого авторитета, который не мог справиться с конкурентами, торговавшими мясом на базаре. Он взял своих парней — среди них были Михаил и Виктор, — пригрозил, что пристрелит конкурентов, выгнал их с рынка и утопил авторитета в Каме. Чужие ошибки открыли дорогу в Москве и потом позволили подняться в Берлине. Ошибки лишали людей положения и приводили к тому, что они валялись в луже крови на полу или их топили в бочке с цементом и сбрасывали в реку.
— Ты сказал Иосифу, что не стоит приводить незнакомого человека?
— Он ответил, что это не обсуждается.
Об этом можно было бы и не говорить — бабушка наблюдала за ним от двери, и в ее взгляде сквозило подозрение, — но почти все падали из-за собственных ошибок. Михаил нахмурился: никто из авторитетов сам не выбирал время, чтобы уйти — оставить власть, влияние, положение и деньги. Все заканчивалось, когда человек допускал ошибку. Им предстояло многое обсудить, а они говорили — теряя впустую время — о телохранителе, которого притащил с собой Иосиф.
— Что ж, мы проверим чужака еще до дела. — Ройвен улыбнулся хитро, как крадущийся кот. — Посмотрим, что он собой представляет, и ему очень повезет, если он нам понравится. А уж если не понравится…
«Транзит» с агентами шел впереди. Люк Дэвис понимал сложившийся порядок старшинства. За рулем их машины сидел шофер из автомобильного пула агентства. В голове у Люка вертелось с полсотни вопросов, но он молчал, так как не знал, с чего начать. Они двигались по автостраде на запад и уже прошли первый указатель поворота на аэропорт. Интересно, о чем думают люди в «транзите»? Он представил, как они тихо переговариваются, обсуждают те или иные детали, как возникают и крепнут связи, определяющие необходимый уровень эффективного сотрудничества. Для Лоусона эти связи никакого значения не имели, но Люку вопросы не давали покоя. Наконец, он выбрал с чего начать.