Они сошли на следующей остановке, Янновицбрюкке. Теперь Люк Дэвис уже считал Кристофера Лоусона не сумасшедшим, а жестоким, холодным и крайне омерзительным старикашкой. И тому агенту, что находился где-то здесь, они были обязаны гораздо большим, чем когда-то Наперстянке. И то, что требовалось от него — нынешнего агента, а не какого-то призрака проклятого прошлого, — было ужасно.
Кэррик заступил на четырехчасовое дежурство. Он проспал четыре часа, потом уселся в жесткое кресло с прямой спинкой возле входной двери апартаментов. Дверь была заперта на цепочку. Он подумал, что день потрачен впустую, так как он почти ничего не узнал.
Гость был один. Бритоголовый русский в кожаной куртке и высоких ботинках, выглядевших так, словно они являлись частью некоего обязательного реквизита. Он пришел, когда Кэррик спал, а дежурил Виктор. Иосиф Гольдман вышел с русским из комнаты и проводил до двери в коридор. Кэррик проводил его взглядом, вернулся в номер и накинул цепочку. Если бы он сейчас заполнял Книгу, то написал бы так: «„объект“ номер один два часа общался с неустановленным мужчиной (предположительно, русским), после чего выглядел взволнованным, как будто находился под сильным психологическим прессом». Босс задержался в прихожей и долго стоял, выпячивая губы и глотая слюну, будто размышляя, не поделиться ли проблемой с телохранителем, и все же не стал этого делать, но взял Кэррика за рукав, сжал его руку, потом отпустил и прошел в свою комнату. Кэррику показалось, что он выглядит более подавленным, чем после покушения, когда его сажали в машину. «Интересно, все ли собрались?» — подумал он, но ответа не нашел.
ГЛАВА 8
12 апреля 2008
Машину вел Виктор, а Кэррик сидел на заднем сиденье. Широкие улицы города и парки Шарлоттенбурга остались позади. Они ехали по автостраде на запад. Ему не сказали, куда, только то, что он постоянно должен быть рядом с Боссом. Он кивнул, а потом и ему сообщили, что намечается встреча с партнером Босса, Ройвеном Вайсбергом. В памяти всплыли слова: Ройвен Вайсберг будет так же беспощаден, как хорек в кроличьем садке, и если вы провалитесь, хотя мы, конечно, чертовски постараемся вас вытащить, то, без сомнения, умрете. Все должно быть предельно ясно. Умрете. Дорога была обсажена березами, за которыми виднелись красивые дома. К ним вели скромные дорожки с предупредительными знаками в местах пересечения с автострадой. Он мог разглядывать дома за деревьями, потому что такая у него была работа — внимательно следить за окружающим.
Иосиф Гольдман тронул его за плечо.
— У тебя есть собственность, Джонни?
— Нет, сэр, боюсь, что нет.
— Почему?
— Я все время переезжаю с места на место. Некогда обживаться, сэр.
— Здесь хорошие дома. Ниже по дороге — еще лучше. Мы едем смотреть дом.
— Да, сэр.
— Знаете, Джонни, всегда лучше владеть домом, чем снимать его.
— Уверен, вам лучше знать, сэр.
В голове завертелись цифры. Он прикинул, сколько стоит жилье в центральном Лондоне и как оно далеко от возможностей констебля, учитывая его зарплату и то, что он должен отдавать в отдел каждый фунт, каждый пенни, полученный от мафии. У него не было своей квартиры, не было крыши над головой. Он жил то в студиях, то в крошечных квартирках, которые чаще всего располагались в подвалах или под крышами, на перестроенных чердаках, откуда видны только трубы и телевизионные антенны. Последним пристанищем был офис на Пимлико, где его разместили после выполнения важного задания и где он оставался, пока не был привлечен к расследованию по делу Иосифа Гольдмана. С тех пор как он поступил на службу в 10-й, постоянного жилья, к которому он как-то успел бы привязаться, у него не было. Он не держал семейных фотографий, сувениров, милых сердцу безделушек. Он жил в стерильных условиях и мог с легкостью закрыть за собой дверь, зная, что с той стороны его ничего не ждет. Лучше всего оставаться неприметным, ни к чему не привязываться. Любую деталь легенды могли проверить, и от него требовалась особенная осторожность. Инструкторы постоянно вбивали в голову, что преступники выживают благодаря своей подозрительности. Кэррик чувствовал, что пришло время, когда придется очень постараться, чтобы поддержать легенду, а потому еще внимательнее исполнял свои обязанности: смотрел в окно, заглядывал в зеркало заднего вида и полностью сосредоточился на роли телохранителя. На то имелись свои причины. В Лондоне нападавший успел выстрелить в упор два раза и… Впереди он увидел мост из тяжелых стальных балок.