Машина вильнула. Яшкин затрясся от смеха. Одной рукой он держал руль, а другой схватил друга за рукав. На глаза выступили слезы. Друг хохотал вместе с ним. Каким-то чудом ему удалось объехать огромную лужу. Моленков обнял его за плечи и притянул к себе.
— Больше я об этом не буду, — простонал он сквозь смех.
— Было бы неплохо посмотреть здешних скаковых лошадей, — сказал Яшкин. — Красивые животные.
Дождь колотил по жестяной крыше домика лесника. Вода просачивалась и капала с потолка на пол. Он сидел за столом, и перед ним лежал дробовик. Сидевший рядом пес положил голову ему на колени. Время от времени Тадеуш Комиски поглаживал его по голове. Он знал, что надо идти, заготавливать дрова.
Расчищая посадку, лесорубы отбирали самые лучшие, самые стройные деревья, сучья и ветки. Стволы перевозили на железнодорожную станцию в деревне и обрезали их до необходимой длины — они служили подпорками в угольных шахтах далеко на юго-западе. Погрузка происходила у платформы, той самой, которой пользовались давным-давно, в те годы, когда он был еще ребенком и… волна воспоминаний обрушилась на него.
Он ездил на работу на стареньком тракторе; брал с собой бензопилу и топор и отправлялся к одной из свежих вырубок.
Умел он немногое, и опыта у него было маловато, но поддерживать двигатель трактора и бензопилу в рабочем состоянии кое-как удавалось. Трактор подарил тесть, когда он женился на Марии в 1965 году. Позволить трактору заржаветь, отказаться от него означало предать память жены, которая умерла после рождения мертвого ребенка. Старую, размытую дождями могилу он увидел из кабины трактора. С могилой было связано проклятие, и теперь ему казалось, что за ним постоянно наблюдают.
Приезжая на вырубку, Тадеуш находил оставленные лесорубами обрубки, которые можно было попилить и поколоть. За день работы получался целый прицеп смолистых сосновых дров. В печке они трещали и плевали смолой, но тепла давали много. Он тащил прицеп по глухим лесным тропинкам, выезжал к дороге и торопливо проскакивал через нее — у него не было ни прав, ни страховки. Разбитый проселок вел к дому священника. Там Тадеуш сваливал дрова в кучу. Их использовали для отопления церкви, дома священника и домов тех прихожан, которым недоставало сил заниматься заготовкой самим. За это ему платили — пусть немного, но все же. Денег хватало, чтобы купить в деревенском магазине хлеб, молоко, сахар, а если он привозил много дров, то оставалось еще на лапшу быстрого приготовления, бульон для супа и сушеное мясо для собаки.
Мужчина сидел в лесу, прислонившись спиной к дереву. Это он потревожил собаку. Он ждал его, Тадеуша, и с ним вернулось проклятие. В тот день поработать не получилось.
В животе заурчало. Сам он голод переносил легко, но еды для собаки осталось только на один день.
Тадеуш Комиски знал: только тревога за собаку может выгнать его в лес, где ждет проклятие, могила и чужак.
— И вот мы получаем операцию «Стог», разработанную и проводимую нашим дражайшим Кристофером Лоусоном, который находится сейчас в Германии.
Ее никогда еще не приглашали на совещания столь высокого ранга. Они проходили раз в неделю. Офицеры Секретной разведывательной службы и Службы безопасности приходили на брифинг, но делились друг с другом минимумом информации. Обычно совещания посещал начальник отдела со своим заместителем, но в этот день он отправился в госпиталь на операцию по удалению грыжи и должен был вернуться только через четыре дня, поэтому заместитель взял на брифинг Элисон. Представители Службы безопасности уже закончили доклад о текущих операциях за границей, и теперь люди из СИС отвечали любезностью на любезность.
— Насколько я понимаю, мы уже контактируем с вами в расследовании, касающемся этого русского мафиози, Иосифа Гольдмана, который живет в Лондоне. Не поймите меня неправильно: все, чем занимается Кристофер Лоусон, имеет непосредственное отношение к национальной безопасности. Его полностью поддерживает Петтигрю, но само название — «Стог» — должно нам кое-что говорить. Вы же понимаете, о чем я, — иголка в стоге сена и все такое. По-моему, такого рода поиски редко заканчиваются удачей.
Разговор коллег. Недоверие между двумя службами уже давно стало притчей во языцех. В Секретной разведывательной службе считали, что в Службе безопасности работают махровые бюрократы, которым можно доверить только мытье посуды; Служба безопасности в свою очередь видела в агентах соперничающего ведомства заносчивых педантов с внушительным списком сомнительных достижений. Вот почему пользы от еженедельных брифингов было мало. На этой неделе встреча проводилась на территории ДВБ, но не в главном здании, представлявшем собой уродливый архитектурный выкидыш, а в приемной за его пределами. Брифинги были пережитками прошлого и проводились по инерции, после теракта в Лондоне в июле 2007 года. Тогда, после взрывов, устроенных четырьмя смертниками, обе службы нашли удобный повод для обвинения друг друга в недостаточном сотрудничестве и попытались таким образом снять с себя вину за провал.