— Что касается операции «Стог», то мы не будем оповещать о ней союзников и друзей. Можете делать собственные выводы. На этом предлагаю с ней и закончить. Перейдем к более важным делам, операциям «Сапфир» и «Ниневия». Надеюсь, вы согласитесь выпить с нами кофе, прежде чем отправитесь к себе.
Операция «Сапфир» касалась контрабанды стрелкового оружия с Балкан в Великобританию, а операция «Ниневия» представляла собой, по сути, расследование убийства американскими солдатами мусульманина из Манчестера в перестрелке на юге Багдада. Совещание закончилось, а ей снова вспомнился пожилой мужчина, с которым она встретилась под дождем у моста, его сдержанно-вежливые ответы и скупая похвала ее докладу. Надвигающаяся угроза?.. Где мы по шкале от одного до десяти, мистер Лоусон? Глядя в его глаза, она не видела в них никакого безумия, а слушая его ответы, проникалась его уверенностью: От одного до десяти? Где-то между двенадцатью и тринадцатью. Она поверила каждому его слову. И вот теперь коллеги поносили Лоусона почем зря.
Она подошла к столу с кофеваркой. Вода кипела. Налила себе полную чашку.
— Я не видел вас раньше, — сказал голос за спиной. — Надеюсь, мы не слишком вас утомили.
Элисон ответила, что, вообще-то, нашла встречу интересной и информативной, что ее начальник лежит в больнице и поэтому она здесь.
— Такие встречи необходимы. Я заметил, вы делали заметки, стенографировали, так что теперь у нас не будет недоразумений насчет того, кто что сказал и когда. Тяжелый день — все эти выяснения, попытки свалить вину на другого… Меня зовут Тони, а вас?
Она ответила, что ее зовут Элисон, и доклад по операции «Стог» показался ей особенно интересным и познавательным.
— А, пропавшая иголка.
Она сказала, что передавала информацию по Иосифу Гольдману через реку и встречалась с мистером Лоусоном.
— И что вы думаете о нашем дорогом Кристофере Лоусоне, вдохновителе операции «Стог»?
Она пожала плечами и сказала, что всего лишь сыграла роль курьера.
— В таком случае, Элисон, вам невероятно повезло. Кристофер Лоусон — дерьмо. В этом здании его все люто ненавидят. Обожает оскорблять подчиненных, унижает их, когда это больней всего, на глазах у коллег, и получает от всего этого какое-то извращенное удовольствие.
Она заметила, что он покраснел, вспомнив, вероятно, как обошелся с ним Лоусон.
— Я опоздал. С кем не бывает? Первая поездка в Берлин. Любой мог ошибиться. Встреча с агентом была назначена на 14 часов в кафе в районе Моабит. Мне показалось, что встреча в 16 часов. Естественно, агент не стал ждать два часа. Лоусон, будь он проклят, орал на меня при всех, просто взбесился. На следующее утро принес запечатанную коробочку. Вручил мне ее демонстративно, на глазах у всех. Пришлось ее открыть. Внутри были ручные часы с Микки-Маусом. Знаете, что он сказал? «Когда маленькая стрелка указывает на левое ухо, это четырнадцать ноль-ноль». Никогда этого не забуду. Он напоминал мне об этом каждый раз, когда приходил в отдел. Люди для него — пустое место. Он просто использует их.
Она не узнала по этому описанию человека на мосту, но вспомнила, как капала вода на пластмассовую папку. Что она там говорила? А вот этот уже интересен по-настоящему. Джонатан Кэррик… Скажем так, мистер Лоусон, Кэррик не тот, кем кажется… Обычная практика в отношении полицейских, работающих под прикрытием… И вот теперь совсем другие слова. Слова, словно ставшие для нее холодным душем: Люди для него — пустое место. Он использует их. В памяти всплыли два лица: мужчины постарше, в широкополой фетровой шляпе, и другого — со спокойными, неприметными чертами и решительно выступающим подбородком. Она хотела угодить и произнесла имя Джонни Кэррика.
Вместе с коллегой Элисон прошла по этажам Службы безопасности и направилась к мосту. Взглянув вниз, она увидела скамейку, возле которой показывала фотографии. Так случилось, что она предала Джонни Кэррика и чувствовала теперь ответственность за него. Боже…
Он осмотрелся. Высоко под потолком — слабые лампы; мебель массивная, темного дерева. Двери выкрашены в темно-коричневый цвет. Он как будто попал в царство теней.