- Тебе, оказывается, надо не летать, а стенгазеты выпускать, - шутил Афанасьев. - Придется нам организовать художественно-творческую артель инвалидов.
Вечером я был у командира полка. Подполковник сам прикрепил к моей гимнастерке орден, крепко пожал руку, поздравил.
- Товарищ подполковник, разрешите летать? - попросил я.
- Нет, - сказал он. - Летать не будете до тех пор, пока не заживут руки и не поправитесь. А дело мы вам найдем. Мне докладывали о вашем художественном таланте. Будете выпускать стенгазету, «боевые листки». Кроме того, поможете адъютанту эскадрильи составлять боевые донесения. Ясно?
Мне было ясно только одно - летать пока не разрешают. [56]
На следующий день я носился по аэродрому от самолета к самолету, расспрашивая летчиков и заполняя графы боевых донесений.
«Не возьмешь»
Бешено ревут моторы. Мощная струя воздуха, отбрасываемого винтами, пригибает к земле траву. Самолет стоит на старте. Из форточки кабины высовывается рука: летчик просит разрешения на взлет.
Флажок стартера поднимается вверх, потом замирает в горизонтальном положении. Подняв хвост, самолет все быстрее и быстрее бежит по аэродрому. Вот он оторвался от земли. Медленно складываются тяжелые шасси, и самолет сразу взмывает вверх, круто разворачивается, идет по кругу. А в это время уже другой бежит по аэродрому. За ним третий, четвертый… В воздухе они догоняют ведущего, пристраиваются. Скоро все самолеты, выстроившись в правильный треугольник, проходят над аэродромом. С земли хорошо видны тяжелые бомбы, подвешенные к фюзеляжам машин, и тонкие рыльца пулеметов, опущенных книзу.
Самолеты легли на курс. Эскадрилья ушла на боевое задание.
На этот раз задание было сложным и необычным: бомбометанием с пикирования надо было разрушить узкий и длинный мост через речку с болотистыми берегами. По мосту фашисты перебрасывали резервы к участку фронта, где наши войска вели наступательные бои.
Одному звену выполнить задание не удалось. Оно было встречено истребителями противника и сильным огнем зенитной артиллерии, прикрывавшей мост. Бомбы упали на шоссейную дорогу и в воду. А по мосту продолжали двигаться автомашины, танки, пехота врага.
Теперь командование решило послать на задание эскадрилью Героя Советского Союза капитана Дельцова, которую должны были прикрывать десять наших истребителей.
Перед вылетом командир полка сказал Дельцову:
- Помните, задание должно быть выполнено во что бы то ни стало.
- Будет выполнено! - коротко ответил капитан. [57]
Все знали, что слово Дельцова - твердо. Не было такого случая, чтобы он не выполнил приказа. Однажды перейдя в воздухе линию фронта, Дельцов был прижат к земле густой и низкой облачностью. Казалось, не было никакой возможности выполнить задание. Рискуя подорваться на собственных бомбах, капитан зашел на цель на высоте сто метров. Взрывом самолет подбросило вверх, осколки пробили кабину, повредили хвостовое оперение.
Эскадрилья выполнила задание и на этот раз, но среди вернувшихся самолетов не доставало «двойки» Дельцова. Летчики видели сильный взрыв недалеко от моста. Предполагали, что самолет командира эскадрильи сбит прямым попаданием снаряда зенитной артиллерии. Рассказывали, что видели куполы парашютов. Но все сведения были противоречивы и неточны…
На следующий день в полк прибыли штурман и радист Дельцова, а позже попутная машина подвезла к штабу полка и самого командира эскадрильи.
Мы обступили капитана, наперебой расспрашивая его. Усевшись на землю, он расстегнул комбинезон, закурил и начал рассказ.
* * *
На высоте трех тысяч метров эскадрилья перешла линию фронта. Разноцветными облачками совсем близко вспыхивали разрывы зенитных снарядов, машину подбрасывало, она вздрагивала, как пугливое животное, но, послушная рулям и воле человека, покорно шла по заданному курсу. Десять истребителей, прикрывавших наши бомбардировщики, шли выше.
Батарея у моста встретила эскадрилью ураганным огнем. Уже при подходе была видна тонкая лента дороги и на ней черные пунктиры машин, танков, бронетранспортеров. Там беспрерывно мелькали вспышки зениток, вверх неслись огненные линии снарядов.
- Выпускаю тормозные решетки, - и Дельцов нажал тумблер.
Машина замерла на какую-то долю секунды и, опустив нос книзу, вошла в пике. Земля приближалась. Чаще замелькали вспышки выстрелов внизу, быстрее понеслись навстречу трассы. Теперь уже у моста, на дороге, можно было ясно различить густой поток танков, орудий и маленькие [58] фигурки людей, разбегающихся в разные стороны.
Стрелка высотомера резко падала. Когда она дошла до цифры «1000» и в перекрестье прицела появился мост, командир нажал кнопку бомбосбрасывателя и автомата выхода из пике. Самолет начал медленно выходить из пикирования. Радист открыл шторку фотоаппарата - необходимо было заснять результаты бомбометания.
Дельцов увидел, как взметнулись недалеко от моста столбы земли. Уменьшившийся на мгновение огонь зенитной артиллерии, вспыхнул с навой силой.
- Передай по радио - делать второй заход, - приказал командир радисту.
Самолет снова набрал высоту и начал подходить к цели… Сбросив бомбы и выйдя из пике, Дельцов рассмотрел обрушившиеся фермы моста и скопившиеся у берега автомашины.
- Теперь будем бомбить колонну, - принял решение командир и снова стал заходить на боевой курс.
Но бомбить ему больше не пришлось. Впереди ослепительно ярко вспыхнул разрыв, и самолет бросило в сторону. У Дельцова вырвало из рук штурвал. Он снова схватил [59] его, но машина перестала слушаться летчика - рулевое управление не работало.
- Экипаж! Прыгать! - крикнул Дельцов, тщетно пытаясь перевести самолет в горизонтальное положение.
Командир покинул самолет последним, только тогда, когда убедился, что спасти машину невозможно. Раскачиваясь на стропах парашюта, он поискал глазами самолет. Грудой обломков тот догорал у моста, невдалеке от вражеской зенитной батареи. Капитан увидел и два купола парашютов, быстро опускавшихся в лес, вдали от населенного пункта и дороги. Но его собственный парашют несло ветром прямо на деревню, занятую врагом. Он уже отчетливо видел людей, бегущих от шоссе, и на миг представил себе картину: его хватают, выворачивают руки, шарят по карманам, издеваются. Они ведь и не стреляют сейчас потому, что надеются взять летчика живым.
«Плен? Ну нет!» - и Дельцов вынул пистолет. Холодное дуло прикоснулось к виску. И тут же другая мысль: «Малодушие! Сначала нескольких врагов ухлопаю… А может быть, убегу?»
Земля была уже совсем близко, когда Дельцов, собрав в руку добрую половину строп парашюта, резко потянул их. Теперь купол не оказывал большого сопротивления воздушной струе, и летчик стремительно понесся вниз. Перед самой землей он отпустил стропы.
Враги поздно поняли этот маневр. Летчик приземлился от них метрах в шестидесяти. Быстро отстегнув парашют и даже не ощутив боли от сильного удара о землю, он бросился к лесу. Сзади загремели выстрелы. Почти не целясь, Дельцов отстреливался. Сбоку, наперерез, бежало трое. Остановившись, летчик выстрелил. Один упал. Еще выстрел, еще. Упал и второй, не добежав нескольких метров. Сухо щелкнул курок пистолета - патроны кончились. Третий фашист бросился под ноги летчику. Дельцов споткнулся, упал. Сразу же на него навалились несколько разгоряченных тел, пытаясь вырвать теперь уже ненужный пистолет. Тяжелыми вонючими сапогами били в грудь, бока, в голову. Липкие теплые струйки побежали по лбу. Чувствуя свое бессилие, Дельцов извивался на земле, закрывая голову руками. Почти теряя сознание, он ждал новых ударов. Но их почему-то не было. Ничего не понимая, несколько секунд лежал неподвижно, потом приподнялся. [60] Втянув голову в плечи, фашисты разбегались, торопливо прыгали в воронки, в щели…