Приблизившись к вольеру, Лапочкин прочитал на табличке: «Гиена африканская». Но стоящий рядом с табличкой мужчина оказался не Платоновым и не Братыкиным, а уборщиком клеток: конопатый, деревенского вида мужичок в тулупе, в солдатских штанах и грязных сапогах. Мужичок с любопытством уставился в глубь клетки, где томились экзотические гиены. Он даже не обратил внимания на появление Лапочкина. Впрочем, через минуту и Лев Милеевич забыл о существовании мужичка. Потому что, вглядевшись в полумрак клетки, освещенный тусклой коридорной лампочкой, он увидел картину, поразившую его до глубины души.
Спиной к дверце вольера сидели четыре маленьких самца и в ожидании смотрели на стоящую посреди клетки самку. Та поводила задом, изгибалась и время от времени опускала нос вниз, туда, где прямо перед ней валялась на грязных опилках пара мужских туфель. Потом пятнистая зловещая красавица подняла морду вверх, и из ее пасти раздался уже знакомый утробный вой.
Смысл этого воя для Лапочкина прояснился лишь тогда, когда он проследил взгляд хищницы: на стене вольера, обтянутой металлической сеткой, у самого потолка, висела мужская фигура в мохнатой шубе… Искаженное ужасом лицо, обращенное к хищникам, было почти не узнать.
Потрясенный Лапочкин облизнул пересохшие губы и крикнул:
— Господин Платонов, это вы?
Мужчина вздрогнул, качнулся и завопил:
— Я это, я, Платонов! Помогите! Спасите! Приведите священника! Я хочу покаяться!
Глава 13
Вне себя от возмущения, хлопнув дверью, стажер журнала «Флирт» выскочил из редакторской приемной. Он все еще чувствовал на себе укоризненный взгляд опешившего от его воплей господина Либида. Промчавшись по коридору, Самсон оттолкнул конторщика Данилу и кинулся на лестницу.
Только на улице он немного охолонул и, так как не представлял, куда ему бежать и что делать дальше, просто двинулся по Графскому переулку, подальше от редакции. В голове его роились обрывки гневных реплик, которые он не успел высказать в глаза помощнику присяжного поверенного. Дерзость господина Либида, нагло и откровенно признавшегося, что он в курсе гнусных действий Василия Игоревича Шалопаева, прибывшего в столицу для встречи со своей бывшей содержанкой, сводила бедного стажера с ума. Где-то на задворках сознания вспыхивали и другие неприятные соображения, приходящие в противоречие одно с другим. Но привести мысли в порядок не было никакой возможности, пока в голове клубилась пыль, оседающая на руинах погибшего счастья.
С одной стороны господин Либид сказал Самсону, чтобы тот постарался куда-нибудь скрыться, и даже по собственному решению отправил Самсоновы вещички на квартиру Мурычу. Кто его уполномочивал? Кто ему разрешал распоряжаться чужой собственностью?
Но тот же господин Либид сказал, чтобы Самсон продолжал жить так же, как прежде. И уверял, что дела его будут с каждым днем улучшаться.
Что все это значит? И где Фалалей? И почему их ищет полиция? В чем их подозревают? Где скрывается госпожа Май? Установлена ли за Самсоном слежка?
Стажер остановился и принялся вглядываться в прохожих. Еще было светло, и на улице сновало немало обывателей, однако подозрительных среди них не попадалось: так, обычные мужчины с раскрасневшимися лицами, дама в вуалетке, румяная, складненькая барышня, безликие бабы и мужики. Самсон вздохнул. Разумеется, у него еще не столь наметанный глаз, чтобы в разномастных городских толпах мгновенно различать шпиков, да и слишком много горожан спешат по своим делам, топчутся у витрин магазинов. Как среди них распознать соглядатая? Но и бежать сломя голову неизвестно куда тоже опасно. Если все-таки слежка установлена и с его помощью полиция надеется выйти на след исчезнувшего Фалалея, то надобно соблюдать особую осторожность. В частности, стоит еще хорошенько подумать: отправляться ли в буфет синема, где сегодня Фалалей сговаривался встретиться с пламенной Мадлен? Не окажется ли в руках полиции магистр богословия из Гейдельберга?