При мысли о буфете в памяти всплыла стойка в зальчике синема, на которой в симметричном порядке были выложены на блюдах бутерброды с ветчиной, балыком, семгой, утиным филейчиком. От острого чувства голода живот свело так, что юноша осознал, что скоро он не только бежать, но и идти не сможет: все-таки минувшая ночь с Мадлен вымотала его изрядно, а он и позавтракать не успел. Студеный февральский воздух безжалостно лез под одежду, проникал в щелочки между шарфом и шеей, между рукавами и запястьями, пальцы рук и ног онемели. Самсон счел за лучшее заглянуть в какое-нибудь заведение, дабы подкрепиться.
Бывший житель провинциальной Казани еще не слишком хорошо ориентировался в столице, и выбор его ограничивался теми местами, где он уже когда-то побывал. Первоначальный порыв был идти в Приказчичий клуб, там подавались прекрасные антрекоты, дешевые бефстрогановы, жаренная с луком картошка… Юноша сглотнул слюну, таким явственным было видение тарелки с облаком душистого аромата над ней. Он ускорил шаг, но тут же притормозил. Приказчичий клуб, где кормили сытно и недорого, давно облюбовали не только располагавшиеся по соседству «флиртовцы», но и другие петербургские журналисты, что полиция, несомненно, знала. И даже надежда получить вожделенный кусок мяса не могла заставить голодного юношу отправиться туда, где его наверняка подстерегала засада.
Самсон свернул за угол и потрусил вдоль заиндевевших домов. Взгляд его остановился на вывеске модной кондитерской-кофейней — он чувствовал, что способен сейчас поглотить дюжину пирожных, выпить ведро кофе, только чтобы он был горячий. Не в силах терпеть желудочные спазмы, юноша решительно шагнул к двери.
Через несколько минут Шалопаев сидел за отдельным столиком и наслаждался теплом, видом тропических пальм в кадках, рисованных экзотических фруктов на стенах и свежей крахмальной скатерти. Заказ его был принят — и хотя в него графинчик с водкой не входил, но именно он в первую очередь появился перед юным клиентом. Официант подмигнул и шепнул, что сей маленький презент прислал лично метрдотель. Начинающий журналист хоть и не привык еще пить в одиночку, но все же почувствовал прилив успокоения: мир незыблем, он, представитель прогрессивной прессы, пользуется уважением, услужить ему стремятся по-прежнему.
Зал был полупустым, и Самсон имел возможность обозреть всех посетителей, в основном дам. Один за другим в кондитерской появились два господина. Они равнодушно скользнули по Самсону глазами, но однозначно решить, что они идут именно за ним, пытаясь отыскать пропавшего Фалалея, Шалопаев не смог. Лица этих подозрительных типов он запомнил, но не знал, пригодится ли ему его памятливость: оба мужчины, как назло, уселись к нему спиной, за дальние столики, и развернули газеты. Как же они могут быть шпиками? Ведь если он сейчас поднимется и покинет зал, они этого даже не заметят!
Мучительные сомнения стажера прервал официант, едва ли бегом поспешающий с подносом в руках. Он кружился в своем бесшумном танце, и как по волшебству перед почетным клиентом появлялись тартинки с салатом оливье, изысканно замаскированные под пирожное дольками оливок, зеленью, свежим горошком, преаппетитные слоеные пирожки с телячьим ливером, горячие пончики с яблочным мармеладом.
Накинувшись на еду, изголодавшийся журналист забыл на некоторое время обо всех своих проблемах. Они стали далекими и чужими, тем более что подсознательно он ощущал, что приближение к ним поставит его перед неприятной необходимостью принимать решение. А какое?
Справившись с пирожками, Самсон несколько успокоился. Он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на своем бедственном положении. Но, к своему удивлению, почувствовал какое-то психологическое неудобство. Словно на него направлен чей-то взгляд. Избегая резких движений, юноша остался в прежнем положении и чуть-чуть разомкнул ресницы… Да! На него смотрели! Прямо, в упор, почти открыто. С него не спускали глаз две дамы, лица их затеняли наполовину приподнятые вуалетки. Вот оно что! Ему, неопытному провинциалу и начинающему журналисту, разумеется, неизвестны все хитроумные ухищрения столичной полиции! С чего это он решил, что следить за ним обязательно должны мужчины? Почему и не женщины?! Так даже безопасней — жертва слежки ни о чем не догадается! Шалопаев похолодел. Он не знал, как поступить. Сделать вид, что не заметил пристального внимания? Или, напротив, как ни в чем не бывало ответить на заигрывания?
Пока он раздумывал, женщины склонились друг к другу и зашептались, не отворачивая лиц от предмета своего наблюдения. Затем одна из них откинула со лба вуалетку и улыбнулась. Самсону открывшееся лицо показалось смутно знакомым. Дама сделала знак официанту, что-то шепнула ему, и стажер с удивлением увидел, что официант направляется к его столику. Притворяться более надобности не было. Самсон отвернулся и сосредоточился на графине, налил в рюмку водки, опрокинул содержимое в рот. Он сдвинул брови и сурово смотрел на приближающегося официанта.