Каллаген, услышав знакомое название шлягера, хмыкнул:
-И кто же у нас ‘Сладкий мальчик’?
-Пока только я, – со смехом ответил Макгрегор. – -Теперь, что касается экипажей. Найрийские девушки пилотируют и штурмуют, но им нужны наши стрелки и радисты. Начинаем перекрестное формирование. Наши люди в новые ‘Драконы’, их – на старые РБ-521 для обучения. И еще одно – лейтенант Дигби. Она переводится ко мне в экипаж , временно. Нужна для организации связи с новыми союзниками. Ее языковые навыки… и ее очарование будут нам весьма полезны.
Каллаген понимающе улыбнулся:
-Конечно, сэр. Очарование Маргрет… это сила.
-Идите. Приступайте к формированию экипажей. А я поговорю с Маргрет. У меня для нее будет очень ‘сладкое’ задание.
В ангаре, где временно разместили классы для наирийских летчиц, было тихо и организованно. Девушки, казавшиеся еще моложе без форменных кителей, сидели на складных стульях, сосредоточенно изучая карты и технические мануалы. Полковник Йошими, маленькая и строгая, как фарфоровая статуэтка, стояла у карты континета, жестикулируя указкой.
В углу сидела молодая летчица, штурман по имени Аки. На ее лбу блестели капельки пота. Она не могла сосредоточиться. Каждую ночь ее мучил один и тот же сон: ее отец, пилот, пропавший три года назад над океаном, сидел в кабине самолета, который тонул в тумане.
Она посмотрела на свой комбинезон. На нем не было имени, только монограмма императорского дома. Но в нагрудном кармане, зашитым по краю, лежал кусочек витого красного шнура. Тот самый, который когда-то принадлежал ее отцу.
Аки глубоко вдохнула и вернулась к изучению карты. Полковник Макгрегор пообещал им: на высоте 14000 метров тумана не бывает. Ничто их не достанет. Они – недостижимые «Серебряные Драконы».
Маргрет Дигби, прибыв в штаб, чтобы обсудить «языковые навыки», нашла полковника Макгрегора в своем кабинете.
-Доброе утро, Маргрет. Присаживайтесь. Вы великолепно пели вчера. У вас много талантов.
Маргрет села, чувствуя себя неуютно под его пристальным взглядом.
-Спасибо, сэр.»Почему он так официален? После всего что было между нами?»
- Я хочу, чтобы вы помогли мне подготовить полковника Йошими к ее первому полету. Она полетит не со штурманом Даремом, как мы обсуждали. Она полетит в паре с вами.
-Со мной, сэр? Но я же метеоролог, а не штурман!
-Это будет не полет, Маргрет. Это будет ‘экскурсия’. В ее задачу будет входить не бомбометание, а сброс нового образца агитационных листовок над центральными областями Тевтонии. И мне нужно, чтобы кто-то контролировал ее маршрут и, главное, ее переговоры. Нам нужно знать, что она говорит, когда думает, что мы ее не слышим.Ты еще не забыла наирийский?
- Вы готовы к ‘Операции Кэнди-Мэн’?
Маргрет кивнула, хотя руки ее слегка дрожали под столом. Макгегор что то знает или догадывается?
-Готова, сэр.
Задание было назначено на вечер. Маргрет, официально прикрепленная к экипажукак офицер связи, получила доступ к плану полета. Днем, в суматохе, Маргрет попыталась выйти на связь.
Взяв с собой портативный метеорологический прибор, она вышла на край летного поля, делая вид, что снимает показания. Ее коротковолновый передатчик, искусно встроенный в корпус прибора, был настроен на частоту, которую они использовали только в экстренных случаях: «Шестая станция» — частота старых, медленных песен.
Она передала сообщение, зашифрованное под метеосводку: «Туман рассеялся. Высота 14000. Груз — листовки. На борту — Йошими. Повторяю: Туман рассеялся.» Это было критически важное сообщение, подтверждающее, что новые самолеты способны летать вне досягаемости истребителей, и что первый вылет — это отвлекающий маневр, а не боевое задание. Она завершила сеанс, быстро свернула передатчик и почувствовала, как ей в спину упирается чей-то взгляд.
Она обернулась. Молодая наирийская летчица, штурман Аки, стояла в пяти метрах, прижимая к груди папку с картами. Аки не улыбалась. Ее раскосые глаза, которые другие офицеры считали «невыразительными», смотрели на Маргрет с недетской проницательностью.
-Сержант Дигби… – голос Аки был мягким, но в нем слышался сильный акцент. –Вы очень тщательно измеряете ветер. Мы, наирийцы, учимся чувствовать его кожей, не приборами.
– Да, погодные условия здесь переменчивы, лейтенант. Успех миссии зависит от точности.А в герметичной кабине от ощущений на коже нет толку.
-Мой отец летал на самолетах с открытой кабиной.Он говорил что когда ураган дует в лицо,чувствушь себя не человеком, а горным духом.