Чем закончилась эта история, так и осталось не известно…
Спустя некоторое время аэродромы Линкольншира оказались на линии фронта. Нам пришлось гасить световые дорожки среди грохота бомб. Очень часто бомбардировщики, возвращающиеся из рейда с повреждениями, разбивались при посадке. И тогда наземному персоналу приходилось проявлять чудеса героизма, извлекая летчиков из пылающих обломков.
Именно в эти дни угасла давняя вражда между истребителями и бомбардировщиками. Наши новые тяжелые бомбардировщики под прикрытием десятков «Спитфайров» и «Харрикейнов» совершили налет на Брест. Он увенчался полным успехом. Истребители прикрывали бомбардировщики, а те прорвались сквозь плотную завесу зенитного огня и сделали свое дело. Обе стороны остались довольны, превознося до небес доблесть соседа. Теперь их боевое братство было скреплено кровью.
А сейчас следует сказать несколько слов о военной тайне. Большинство людей видело плакат, на котором молодой летчик выбалтывает секреты соблазнительной блондинке, которая передает их подозрительному рыжеволосому типу — сами понимаете, шпиону. А внизу легендарное: «Беспечная болтовня стоит жизни».
Многие, подобно страусам, предпочитали сунуть голову в песок и заявить: «В Англии это невозможно». Этим людям я хотел бы рассказать короткую историю, как это было на самом деле. По крайней мере, я думаю, что так было.
Это происходило в те дни, когда большие группы «Спитфайров» патрулировали в районе Па-де-Кале, разыскивая противника. Иногда они его находили, но чаще не видели никого и ничего.
Как-то в начале вечера я сидел с кружкой пива в одном пабе. Бар был забит военными, в основном ребятами из Королевских ВВС, но в толпу затесались один или два штатских. Внезапно мой товарищ увидел знакомого пилота-истребителя.
«Хэлло, старина, не хочешь пива?» — спросил он.
«Нет, спасибо, утром у нас большой спектакль».
На мгновение разговоры в баре умолкли. Лучше или хуже, но все слышали, что именно он ляпнул. Кое-кто уже участвовал в таких «спектаклях». Но затем бар ожил, начались разговоры, и инцидент был забыт.
На следующий день они отправились в полет. Впереди на большой высоте в сомкнутом строю шла ударная группа истребителей, которая пересекла вражеское побережье между Дюнкерком и Остенде. Позади барражировала из стороны в сторону группа прикрытия, которая должна была вести наблюдение и прикрывать ударную группу от нападения сзади.
Внезапно раздался крик: «Бандиты пикируют сзади!» Большая группа «Мессеров» атаковала наших парней со стороны солнца, и 15 самолетов были сбиты. Позднее я читал документ разведки, посвященный анализу этого рейда. «Такое впечатление, что противник получает сведения не только с радиолокаторов. Имеется утечка секретной информации». На следующий вечер мне очень хотелось найти болтуна, однако он был в числе тех пятнадцати, которые не вернулись.
День был облачным, и солнце выглянуло всего на несколько минут. А затем собрались грозовые тучи и полил дождь… а к нам в Англию снова пришли дурные новости. Во-первых, немцы захватили Бенгази. Началось долгое отступление измученной, плохо снабжаемой британской армии. После этого Гитлер вторгся в Грецию и Югославию. 10 апреля британские вооруженные силы вступили в бой на греческом фронте. Через 17 дней пали Афины, и через день в Берлине снова зазвучали победные фанфары. Гитлер объявил, что маршал Роммель захватил Соллум.
В метрополии немецкая авиация делала все возможное, чтобы выполнить угрозу Гитлера. Лондон, Бирмингем и Плимут подверглись ожесточенным налетам с использованием зажигательных бомб. Мы оказались не готовы к такому повороту событий, и города сильно пострадали. В них выгорали целые кварталы, превратившиеся в безжизненные руины.
Но Британия решила принять ответные меры, и она их предприняла.
Газеты требовали возмездия. «Бомбить Берлин, — кричали они. — Бомбить Берлин!»
И 17 апреля эти налеты начались. Из 200 бомбардировщиков не вернулись 37. Причина — обледенение.
Однако нам еще предстояло пройти долгий путь, прежде чем мы смогли собрать силы для достойного ответа. И все-таки силы нашей бомбардировочной авиации росли с каждым днем. Кое-кто говорил, что еще до конца года в налетах будет участвовать по тысяче бомбардировщиков. Черчилль заявил: «Мы будем бомбить Германию все возрастающими силами».
Он сказал правду.
Мы твердо знали, что наступит день, когда мы сполна заплатим врагу. Наши ночные истребители прилагали все силы, чтобы защитить наших стариков и детей, но нам следовало проявить терпение. Для нас наступили темные времена, и они могли стать еще мрачнее. Призрак вторжения еще не рассеялся окончательно, хотя и поблек. Мы могли только ждать, ждать и ждать… Иногда мы чувствовали усталость — вероятно, потому, что ночное патрулирование на истребителе выматывает гораздо сильнее, чем рейд на бомбардировщике. Однако, когда завершился германский воздушный блиц, началась наша работа.