Затем последовала новая серия команд Хоппи.
«Закрылки 30».
«Закрыть радиаторы».
«Зафиксировать газ».
«Приготовиться к взлету».
«Хвостовой стрелок, сзади чисто?»
«Сзади чисто» — последовал ответ.
Хоппи дал всем моторам полный газ, а потом отпустил тормоза. Ускорение было ужасным, я схватил за бронеспинку пилотского сиденья, чтобы не улететь назад.
«Полный газ».
«Полный газ», — подтвердил Дэйв.
Вскоре указатель скорости показал 110 миль/час, и самолет неожиданно перестал трястись. Мы были в воздухе.
«Набор высоты».
«Набор высоты».
«Убрать шасси».
«Шасси убраны».
«Убрать закрылки».
«Закрылки убраны».
«Крейсерский режим».
Когда Дэйв задал моторам нужные обороты для выхода на режим крейсерского полета, я отметил, что наша скорость составила 120 миль/час. Достаточно много для тяжелого бомбардировщика. Самолет летел устойчиво и послушно откликался на действия штурвала. «Ланкастер» был легким в управлении, насколько это было возможно для его размеров. Это была не машина, а просто конфетка. Хоппи показал мне, как останавливать мотор простым нажатием кнопки, и как лететь всего на одном моторе, постепенно теряя высоту. Но самолет даже в таком режиме мог продержаться в воздухе достаточно долго, чтобы уйти от вражеского берега. Он также показал, как сажать самолет на брюхо, используя закрылки. В качестве «поверхности моря» мы использовали гладкое облако на высоте 4000 футов.
Через полчаса Хоппи показал мне все, после чего вызвал контрольную вышку и запросил посадку.
«А теперь смотри внимательно, — сказал он. — Освоить правильные действия при посадке исключительно важно».
Мы кругами пошли вниз, пока не оказались в миле от взлетной полосы на высоте около 1000 футов. Тогда последовала новая серия команд.
«Закрылки 20».
Дэйв послушно установил закрылки на 20 градусов. Скорость упала до 160 миль/час.
«Увеличить обороты».
Сектора пошли вперед, и моторы взревели, выбросив облака белого дыма.
«Выпустить шасси».
«Шасси выпущены».
Мы заходили на полосу.
«Закрыть радиаторы».
«Радиаторы закрыты».
Перед пилотом загорелись две зеленые лампочки.
«Шасси зафиксированы», — сообщил Дэйв, увидев это.
Теперь мы шли прямо на посадочную полосу, которая мне показалась шириной не более человеческого роста.
«Закрылки до отказа».
«Закрылки до отказа».
Дэйв толкнул рукоять, и самолет тут же задрал нос «эерх, пока Хоппи рулями высоты пытался удержать его.
«Скорость?»
«Скорость 130–125–128–130», — говорил Дэйв, в то время как мы приближались к земле.
«Ты должен держать нос самолета задранным, когда садишься», — бросил Хоппи через плечо. Потом спросил:
«Скорость и высота?»
«300, 120».
«200, 120».
«100, 105».
«50, 105».
«О’Кей, — рявкнул Хоппи. — Убрать газ!»
Дэйв рванул назад все 4 сектора, пока Хоппи обеими руками тянул штурвал. Посадка прошла великолепно под треск и чихание выхлопа.
Мы пробежали по полосе около 100 ярдов и остановились. Затем Хоппи стянул кислородную маску со вспотевшего лица и произнес:
«Вот и все. А теперь попробуй сам».
Следующие несколько дней мы вместе с моим экипажем занимались учебными полетами. У меня имелись только 3 постоянных члена экипажа, остальных приходилось одалживать, нанимать или воровать у других пилотов, когда это было возможно. «Мальчишка» Раскелл был штурманом. Он был очень молод, как и следовало из его клички. Однако он оказался отличным штурманом и прекрасно умел обращаться с хитрыми электрическими устройствами. Единственной слабостью Мальчишки оказалось пиво. Он мог выпить пинту, после чего его поведение становилось довольно комичным. Если мы вместе отправлялись в увольнение, скажем, в Бостон, он обычно пил лимонад. Иногда он ухитрялся окосеть и от лимонада! Джонни-стрелок был старше. Это был совершенно бессовестный человек, насколько я знаю. Хатч был радистом, и его только что призвали служить. Мне следует упомянуть еще одного человека, который летал вместе с нами. Это был радист, но в воздухе он умел делать абсолютно все, разве что не мог посадить самолет. Все звали его Джорди и очень любили. Он был настоящим кокни и стремился летать как можно чаще. Как-то он ухитрился совершить 7 вылетов с различными экипажами. Сначала он полетел как стрелок, потом как бортмеханик и наконец как радист. Было забавно посмотреть на Джорди перед вылетом. Его одеяния были ужасны и просто неописуемы. Но на голову он неизменно напяливал шелковый берет вроде тех, что носят французские моряки. Он поклялся не подниматься в воздух без этого берета и свою клятву держал.