О самом налете можно мало что сказать. Наше снайперское бомбометание было оценено всего лишь несколькими строчками в газете:
«Вчера наши «Ланкастеры» совершили дневной налет на Данциг, чтобы провести атаку вражеских верфей подводных лодок. Много прожекторов было уничтожено стрелками…»
Да, там было много зениток и прожекторов, потому что мы крупно промахнулись со временем. Большинство из нас прибыли к Данцигу, когда было уже достаточно темно. Лично я, вместо того чтобы бомбить Данциг ночью, когда в порту не было видно ничего, сбросил бомбы на маленькое судно, стоящее на внешнем рейде. Высота — 1000 футов, промах — 20 ярдов. Мы спасли жизнь гражданским, а заодно узнали, что налеты следует планировать тщательно.
В это время поползли слухи, что начинается формирование эскадрильи целеуказания, или Патфайндеров, в которую будут отбираться лучшие экипажи из всех эскадрилий.
Дим сказал:
«Мне это кажется недурной идеей, но я предвижу массу проблем».
«Что они будут делать?» — спросил кто-то.
«Подходить на малой высоте и освещать цели с помощью ракет. Мы будем держаться выше в полной безопасности и метко бомбить», — сказал Джонни.
«Это хорошо».
«Это прекрасно».
«Да, но я повторяю, возникнут сложности, — сказал Дим. — Прежде всего, трудно сформировать с нуля новую эскадрилью. Если вы будете спешить, получится плохо, а они хотят спешить. Я думаю, лучше было бы отобрать лучшую эскадрилью Бомбардировочного Командования и переименовать ее в «Первую эскадрилью Патфайндеров».
«Это значит — нас», — заметил Таффи.
«Нет, мы занимаем только пятое место. Я полагаю, лучшая — это 97-я».
После короткого спора все согласились, что лучше выбрать 97-ю эскадрилью.
«Второй проблемой станут потери, — продолжил Дим. — Если они намерены действовать на малых высотах, их потери будут слишком высоки. Слишком. Как они рассчитывают с этим справиться? Обучение новых экипажей потребует времени».
«Эскадрильи будут отдавать им свои лучшие экипажи, но на строго добровольной основе», — предложил Вимпи.
«Тогда лучшие эскадрильи просто лишатся отборных экипажей. Или не окажется ни одного добровольца, и Патфайндеры вымрут сами собой».
«Это верно. Умные командиры будут придерживать лучшие экипажи и спихивать их вниз по шкале. Зато плохие не станут делать ничего и неожиданно превратятся в лучших».
«Это война, — сказал Дим. — Все выяснится лишь через много-много дней. Но есть еще третья проблема, насколько я вижу. Будут там высокие потери или нет — пока еще не известно. Зато понятно, что лучшие летчики, которые в своих эскадрильях претендуют на должность командира звена, превратятся в рядовых пилотов у Патфайндеров и потеряют возможность повышения в звании. Их места займут оставшиеся середнячки. И мне это кажется несправедливым».
«Но это касается всех эскадрилий специального назначения», — заметил я.
«Я понимаю. Но в любом случае, мне хочется, чтобы они поторопились. Нам действительно требуется повысить меткость бомбометания».
А в Бомбардировочном Командовании продолжали кипеть споры и раздоры. Кое-кто из больших шишек не мог дождаться дня, когда Патфайндеры совершат первый вылет. В эту компанию входило большинство командиров авиагрупп. Зато другие, в том числе офицеры штаба Командования, продолжали сомневаться. Идея казалась слишком смелой. Зачем менять систему, которая хорошо ли, плохо ли работает три года? Они спорили и препирались, препирались и спорили, впустую тратя время. Сюда впутали даже премьер-министра, и в конце концов именно он принял окончательное решение, оказавшееся правильным.
15 августа 1942 года Патфайндеры впервые показали себя.
Однако вернемся на несколько дней назад. 9 и 10 августа мы все занимались постановкой мин на Балтике, чтобы помешать «Принцу Ойгену» выскользнуть в Атлантику. Это были продолжительные полеты, 7 и более часов, да еще погода оставляла желать лучшего. Проводить по 15 часов в воздухе в течение суток — слишком много для среднего пилота. Погода была настолько плохой, что после взлета мы сразу оказывались в туче, даже не успев втянуть шасси. При возвращении нам приходилось садиться обязательно при дневном свете.