«Бурундук ты, а не баба», - как-то сказал он, в ответ на мои прагматичные условия.
А я вот даже и не знала, мне с этого бурундука смеяться или плакать?
Я всегда считала, что свадьба и дети – это продолжение любви, а не пластырь. Казалось, такой подход делает меня взрослым ответственным человеком. А оказалось – бурундуком.
А ещё я сама не заметила, как во мне развернулась тягучая усталость – я очень устала отыгрывать роль склочной бабы. Хотелось взять выходной и побыть собой. Я как будто таяла под маской человека которым не являлась. И, стыдно признаться, но в глубине души, так глубоко, что никогда бы себе не призналась, ждала, когда Стахан сорвётся, и я смогу вздохнуть спокойно, без масок, без игр.
И Стахан сорвался.
9. УЛИЦА, ВОКЗАЛ, АПТЕКА
Опять вокзал. На этот раз нашла Стахана быстро. Он посмотрел на меня с вызовом.
- Не пойду домой, - и ногой топнул, так по барски.
- Хорошо, - сказала я. Этого Стахан точно не ожидал.
- Документы подпиши, - я протянула документы на машину.
Он посмотрел на бумаги пустым взглядом.
- Бросаешь меня? – спросил зло.
- Уважаю твоё решение, - ответила я спокойно, совсем не в стиле скандальной бой-бабы, к которой он привык. – Ты мужик взрослый, я тебе возможности все дала. На вокзале лучше жить. Так тому и быть.
Стахан опять посмотрел на бумаги, которые я собрала и вновь протянула ему.
- Купишь выпить – подпишу, - сказал он с вызовом.
Я молча подошла к ближайшему экспресс-магазинчику, и вышла оттуда с бутылкой, протянула ему вместе с бумагами.
И тут он окончательно поник, сдался, в глазах погас огонёк. Раз женщина сама подаёт тебе яду, значит и правда не осталось любви.
- Деньги совсем закончились, - протянул он капризно. – Может дашь пару тыщ? Не кредит же брать в самом деле.
- Да можно и кредит, - сказала я, стараясь удержать слёзы в горле.
Стахан, конечно, не знал, что его уход погрузил меня в чёрную тоску.
Мне было плохо без него. И ещё хуже от мысли, что он может вернуться.
Решила поискать его родственников в соц сетях – сам он гаджетами не пользовался. Нашла. Братьев, сестру и бывшую супругу. Точнее, как оказалось, бывшей она вовсе и не была. Его считала без вести пропавшим. Отметку в паспорте о браке почему-то не сделали, обошлись каким-то свидетельством. Но дети – его копия.
Я рассказала жене, где его искать.
Помню, заговорила с ним как-то про семью – он дал понять, что это закрытая дверь, другая жизнь и нет туда ходу. Для всех из прошлой жизни он умер. И я подумала, вот так однажды он и в нашу с ним жизнь дверь решит захлопнуть. А дети, кредиты – останутся мне напоминанием. Раз одну женщину покинул без лишних слов, со второй повторить будет легче. Дорожка уже протоптана.
И вот я на вокзале.
– Перепиши на меня, у тебя свобода, тебе не надо, - мирно так говорю, устало.
Я уходила с подписанными бумагами, а он смотрел в спину так тоскливо, погасшими глазами. Понял, что я за него больше не борюсь. У него слёзы по лицу.
Я поняла, что слезы мне сердце рвут и ушла. Больше не приходила.
Пару месяцев надеялась, что приду домой, а он у крыльца. Но нет. Не было его у крыльца.
У крыльца меня ждали только тоска и одиночество.
С библиотеки уволилась под вой и ор Зинаиды Петровны.
- Ты для меня умерла! – кричала бывшая начальница в спину.
А я на линию работать без выходных.
Зарабатывать стала в разы больше, чем в кирпичном доме. Я на линию, а дома стройка кипит – только теперь её нанятые рабочие ведут.
Так бывает, хочешь спасти другого, а спасаешь себя. Главное, не утонуть в этом болоте. И вовремя поймать внутреннюю жертву за руку, пока она тебя изнутри не сожрала. Жертва и спасатель – два моих внутренних врага.
А третий – тоска. Нина Прокофьевна говорит – свобода. А я все никак не могла поймать этот окрыляющий ветер и перестать чувствовать одиночество. Вот казалось бы – состояние одно. Просто слова разные. Но у Нины Прокофьевны – свобода. А у меня – одиночество.
История со Стаханом, на этом, в общем-то закончилась.
Даже на знаю, рассказывать ли, что было со мной дальше?
10. ОДИНОКАЯ ИЛИ СВОБОДНАЯ
Дом, где каждая комната отремонтирована руками Стахана, трактор воскрешённый им, линия своя маршрутная. Казалось бы, живи себе и радуйся. Многие о такой жизни только мечтают. А я все никак не могла сердцем от Стахана откипеть. Им вся моя жизнь была пропитана.