- А жаль… - подумала я. – Было бы неплохо оказаться спасённой.
Говорила я себе вещи разумные, правильные. А действовала прямо противоположно подуманному.
Не успела я додумать эту мысль, как зазвенел колокольчик. Из сарая выгребся на нетвёрдых ногах мой медведь, пошатываясь, осмотрелся, облокотился на дверной косяк. Мутными глазами стал наблюдать за мной – не уверена, что видел меня сквозь пелену. Но смотрел в моём направлении.
И тут, как назло я услышала свист и стрекот мопеда. Этот звук я научилась узнавать. Чуть не взвыла с досады. Это катила моя 80-летняя подруга Нина Прокофьевна. Летом – на ржавом скрипучем велосипеде. А зимой, на собранном из ржавых запчастей мопеде-Франкенштейне.
Я глянула в направлении звука, на своего гостя, опять в направлении звука. Что делать? Затолкать его в сарай я не успею… Тем временем он сел на ступеньках сарая, закурил.
У моего забора со свистом и скрежетом притормозила Нина Прокофьевна.
Она глянула на меня, на моего помятого гостя, просияла и расплылась в беззубой улыбке. Точнее в её улыбке виднелась ровно половина поплывших и пустившихся в пляс зубов.
Я с тоской подумала, что неплохо бы к восьмидесяти сохранить хоть половину своих пеньков. Но пломбированные-перепломбированные зубы не оставляли надежды на столь позитивный расклад.
- Не буду мешать! – радостно пропела Нина Прокофьевна. – Сама вот на свидание мчу!
- Это не то, что Вы подумали, - неловко пробурчала я.
Подруга только рукой махнула:
- Я в чужие дела не лезу. Мне за современными трендами в отношениях уж не угнаться, все эти бинарные и биполярные люди, кгбт – дело молодое. Как уж сами решите, - и хихикнув, добавила. – за все три года отыгралась на нём? Вот его ноги аж не держат!
- Нет, Вы все не так по…
Но подруга не дала договорить:
- На дороге что-ль валялся?
- Да, нет, не в том смысле, все сложно, - выдала я.
- Замуж выйти не напасть – главное замужем не пропасть, - Нина Прокофьевна заговорчески подмигнула.
- Это не то что вы думаете. Мы не вместе.
- Не вместе – тоже хорошо. Мы с моим тоже не вместе. Вся эта совместная жизнь – одни хлопоты. Готовить ещё, обстирывать.
Я простонала.
- Муж – всему голова. Жена – шея. Выбирай голову, которую сможешь удержать, - напутствовала меня подруга.
- У нас не такие отношения. Я просто ему помогла…
- Ты ему помогла. Он тебе помог. Хорошее начало, - подруга похлопала меня по плечу. Ох, мать свобода и одиночество – две стороны одной медали, че от одиночества страдать – надо им наслаждаться! Вот и наслаждайся! Не бытовой инвалид, готовить, стирать, прибирать умеет – и слава Богу. Все, ладно, а то Василий Сергеевич небось заждался. Он все на совместную жизнь направшивается. Но я на эти дудки не куплюсь. Я дома одна люблю. А он мне для романтики, для душевной песни нужен.
- Нина Прокофьевна! – всплеснула руками я. – Да дайте всё объяснить-то!
Но подруга сделала широкий жест рукой, безапелляционно прерывая мою речь.
- Никогда ни перед кем не оправдывайся!
Взревел мотор и мопед умчался, унося мою словоохотливую подругу на свидание.
Я повернулась к своему гостю. Его взгляд прояснился. И он уже внимательно меня изучал.
Красивое ровное лицо азиатского типа, плотная ровная кожа, и что-то волчье, диковато-брутальное в образе, манере держаться, манере неспешно подносить сигарету к губам, неторопливо вдыхать дым.
По коже пробежали мурашки.
- Мы договорились, - надавил внутренний бюрократ, только что договором перед носом не потряс. Иногда эти внутренние голоса бывают такими занудными.
Он поднялся. Ноги уже держали его уверенно.
- Кто ты? И что я тут делаю? – грозно спросил Стахан.
От его слегка похрустывающего, как будто чуть простуженного баса у меня аж поджилки затряслись. Но я поняла, что сейчас важно дать ему достойный отпор. И прямо как в животных стаях удержать своё лидерство. Он на моей территории. Я – хозяйка положение. Он тут по моей воле. Нужно переходить в наступление.
И я шагнула ему навстречу, к этому побитому жизнью волку.
4. ТАК И ПОВЕЛОСЬ
Стахан оказался немногословным. Молча слушал мою историю, как я споткнулась о него, пьяного. Как решила дать ему шанс на жизнь – не захотела, чтобы он насмерть замерз. Просто человеческая помощь.
Стахан скупо сказал, что благодарен. И добавил:
- Что делать будем?
Я предложила ему остаться на зиму. Помочь с ремонтом. Тем самым окупить проживание и еду. Условие: строгий сухой закон и его искренний вклад – ремонтирует дом как для себя, от души. Он согласился. Ловушка захлопнулось – мы проговорили все ожидания и условия вслух. Теперь, в случае чего, мне не придется говорить «ну как же так – сухой закон – это же очевидно». А Стахан не сможет выкручиваться, мол «я и подумать не мог, что ж ты не сказала, вот если бы сказала»… Я поняла, что навешиваю на Стахана поведение своего бывшего. И успела остановить прорвавшуюся плотину мыслей и обид.