«Относишься к мужикам так, как будто они все на одно лицо» - съязвил внутренний голос. И я вернулась к «условиям проживания и правилам общежития».
А по весне ему, по моему плану, нужно будет идти в свободную жизнь.
- Не буду спрашивать, как ты дошел до жизни такой, - сразу провела черту я. – Это и не важно. Важно, что решаешь прямо сейчас. Берешь у жизни второй шанс?
Мне показалось, что по его лицу мелькнула тень… благодарности?
Он потушил бычок, и вместо того, что бросить в сторону, или втоптать в землю у порога, аккуратно упаковал его в обрывок бумаги и убрал в карман. Было что-то нежное, заботливое и тёплое в этом жесте.
Стахан оказался рукастым. В первый день обосновался в сарае: протянул свет, починил лежак, из ящиков и досок сколотил грубые стол и лавку.
А потом спросил: есть что почитать?
Я оробела от неожиданности. Пару раз схватила ртом воздух, подбирая слова и как-то беспомощно указала на чердак. Теперь ноги стали ватными у меня. Я не могла отказать себе в удовольствии, и не веря, что встретила человека, которому нравится читать, повела его в своё убежище.
Увидев, сколько книг живет в моём доме, Стахан присвистнул.
Договорились, что буду оставлять дверь в дом открытой – он сможет попадать на чердак через сени. А две комнаты дома будут оставаться закрытыми – моя территория, где ему места нет.
Он кивнул – договорились.
Я чувствовала себя девочкой посередине сокровищницы. Как будто до появления Стахана мои книги были просто макулатурой. А теперь пришёл он – и они превратились в сокровища. И впадина в моей душе, которую так тщательно вытоптал бывший, вдруг сровнялась. Раз – и затянуло ранку.
«Ну Стахан, ну молодец, не только лавки ремонтировать можешь, но и человеческие души» - не унималась внутренняя язва.
И тут я задала вопрос, который буквально висел в воздухе и который мне было как-то неловко задавать – не хотела унизить человека.
- Пора и помыться, да? – неловко предложила я.
«Может надо было сначала его помыть, а потом экскурсию устраивать? – уточнил внутренний голос. – Или проводить экскурсию в противогазе? Хотя, теперь, в любом случае придется дезинсекторов заказывать. Или однажды проснешься от приятного покусывания клещей» - не унималась моя внутренняя богиня Кары и Унижений.
Стахан как будто вспомнил, что источает яркий запах, спохватился.
Я провела Стахана в ванную. И не успела выйти за дверь, как он начал скидывать с себя одежду. Я поспешила выйти, обернулась и поняла, что он уже стоит без одежды и рассматривает фурнитуру, прикидывая что куда крутить и как переключить воду с крана на душ.
Надо было отвернуться и уйти в комнату. Но от неожиданности я растерялась и замерла, открыв рот и не находя слов.
А самое неловкое и нелепое в этой ситуации было то, что… мне нравилось смотреть на тела Стахана. Что-то жадное, первобытное забурлило и потянуло меня к нему. В схватку с животной частью вступила рациональная, требовавшая срочной эвакуации моего обмякшего тела из сеней в сторону дивана.
Он почувствовал мой взгляд. Повернулся, пару секунд в недоумении глядя на меня. Он явно не понял тему моего смущения. И было видно, как копошатся мысли в его голове, пытаясь сложить пазл. Раз, и на него сошло осознание. Он отвел взгляд в сторону, пару раз кашлянул. И, не поднимая на меня взгляд, прикрыл дверь со словами:
- Прости, сам не заметил, как одичал.
Дверь захлопнулась. А я привалилась к стене. Перед глазами так и стояло крупное мужское тело, жилистое и подтянутое, с узким торсом и массивными руками, с венами, опоясывающими грубые мышцы на ногах, как будто корни дерева, проросшие сквозь натянутые ткани тела.
Я опустила взгляд на свою зефирно-рафинированное, давно поплывшее тело с одутловатым животом, целлюлозной рябью на ногах и ягодицах, синим звездочками на бедрах. Наверное, только грудь, большая и не потерявшая форму, не вызывала желания спрятать её. А от остального тела хотелось отсоединиться.
Я увидела Стахана без одежды. И мне стало стыдно, что он видел меня в одежде. Что даже в одежде просвечивали недостатки моего тела. И он не мог их не заметить.
«Хосподи, - вторгся здравый смысл в мои рассуждения. – Пасть в глазах бомжа – как же так, бедную, несчастную, житель Ярославского вокзала мог критично оценить. Это же такое важное, такое экспертное мнение».