А ещё я подумала, что даже здравый смысл у меня какой-то злой и как будто под полу загнанный и оттуда потявкивающий, зло и в попытке всех вокруг унизить – и меня саму и окружающих. Где-ж меня так прижало, что даже здравый смысл у меня хранится под паркетом? Или за плинтусом?
Надо было отвлечься. И я принялась готовить ужин.
Стахан, мылся долго. И я почему-то подумала, что, наверное, после стольких месяцев (а может и лет) «настаивания в собственном соку», наверное, невероятно приятно помыться… Из ванной комнаты он вышел другим человеком – чистым, свежим и как будто помолодевшим и ещё сильнее расправившим плечи.
Этим вечером я подняла тост – чашкой чая с лимоном – за новую страницу в жизни! Мы чокнулись чашками с чаем и рассмеялись. А потом до ночи читали в чердачной библиотеке.
С тех пор почти каждый вечер мы вместе сидели на чердаке и читали – каждый в своём углу, в окружении стопок книг, которые он, как и я любил читать одновременно.
Я ходила на работу, прибиралась и готовила.
Он починил теплицу, утеплил сени. Занялся мелким ремонтом: тут половица, там косяк у двери, тут дверное полотно. Пересобрал часть фундамента - надземную.
Зинаида Петровна, узнав о моем сараесъёмщике присвистнула: хлебнёшь ещё с ним.
А потом вообще перестала касаться темы мужчин и отношений.
А я стала замечать, как она осекается и проглатывает, так и не сказав вслух своё фирменное: «мужика тебе надо».
Нина Прокофьевна, как я и думала растрезвонила на всю деревню (а это чуть больше двух десятков человек), что у меня появился мужик. И мои попытки убедить её, что он снимает у меня угол, пролетали мимо её ушей.
- Да-да, - кивала она. – Сосед. Да-да, снимает угол. Конечно. Я так и сказала. В общем, неплохо твой ёп-френд теплицу отстроил. Мне бы такого арендатора!
По весне Стахан перебрал старый отцовский трактор. Устроился на пару дней в неделю подрабатывать в ремонт автомобилей, докупил б/у детали и поехал пахать участки со скидкой. На лето многие городские перебирались загород: пенсионеры, семьи с детьми, и каждый хотел или траву засеять, или огородом на лето обзавестись.
А вечера всё также проходили за книгами, молчаливым чтением на уютном чердачке. За эти месяцы алкоголь ни разу не появился в жизни Стахана. И я уже мысленно возвела его в Победители Зелёного Змия. А ещё всё чаще стала задумываться о нашем договоре: Стахан должен был съехать с наступлением тепла. Но я не решалась поднять эту тему. А по нему мне было сложно сказать, о чем думает эта непроницаемая скала. Искал ли новый кров? Или также как и я, просто обходил эту тему.
«Ему просто удобно отдавать за жильё натурой» - шипел вредный голос в моей голове. Но я видела, как Стахан вкладывается в ремонт, в облагораживание дома и территории: к середине весны он успел сколотить новую дровницу и перебрать терраску.
И когда, в первый день лета, Нина Прокофьевна в очередной раз заговорила о Стахане как о женихе, я только рукой махнула. Жених – да и ладно. Пусть что хотят, то и думают.
Может быть, Стахан почувствовал, что невидимая граница внутри меня сломалась. И сделал то, чего я совсем не ожидала.
5. МАНДАРИН
Я уже сидела в библиотеке, перечитывая Анну Каренину, когда поднялся Стахан. В этот раз он не направился прямиком к своему креслу. А навис надо мной. Я подняла голову и заглянула ему в глаза.
На мгновение стало страшно – что-то инстинктивное ёкнуло во мне, и я вжалась в кресло. Стахан усмехнулся и неожиданно протянул мне мандарин.
- Теперь ты моя, - просто сказал Стахан, и вложил мандарин мне в руки.
Я даже не успела понять, что происходит, как Стахан притянул меня к себе, его мощные жилистые руки впились в моё тело. В этот вечер счетчик моего целебата обнулился.
Со мной он был также трепетен и внимателен как с любым делом, которое начинал. Я натягивалась как струна в его руках и только что не звенела от удовольствия.
Но вредный голос даже в этот чувственный момент не смолкал:
«Натурой, значит, принимаешь. Может, он слишком буквально воспринял твое предложение? Или после тридцати натуру только в обмен на жильё получают?»
Я злилась на себя. Но развеять голос не могла.
С этого дня Стахан стал полноправным хозяином в доме. И перебрался из сарая в мои двухкомнатные «хоромы».
С одной стороны, жить стало спокойнее - теперь мы со Стаханом пара. С другой, я как будто потеряла ту безопасную норку, где могла выдохнуть, лечь спать с непобритыми ногами и неотшелушенными пятками, в удобной байковой пижаме, лоснящейся и в протертых дырах. Даже потеть, засыпая в обнимку, мне было стыдно.