Стахан же как назло, начищал пёрышки, прежде чем нырнуть под одеяло. И, кажется, получал невероятное удовольствие от вечерних ванных процедур.
«Ну и кто теперь бомж? - злорадствовал внутренний голос. – Кто у нас хочетя спать в немытым и в засаленной одежде, а?»
Мне было стыдно себе признаться, но, как будто, потеряв преимущества над Стаханом и начав ему проигрывать в таких мелочах как вечерний туалет, я как будто пошатнулась и испугалась.
Теперь, когда он заходил в библиотеку, к трепету и восторгу от близости любимого человека, примешивалось какое-то странное чувство собственной неполноценности.
Вот так находишь мужика, а потом не знаешь куда от него деться. И это при том, что он даже не говорит особо. Просто молчаливой скалой маячит на фоне.
И да, теперь я стала подбирать одежду. Раньше казалось, что в чем бы меня Стахан не увидел – все равно. Это-ж человек, который в грязи валялся и на помойке питался. А теперь вот он весь из себя непьющий, работящий, да ещё и красавец.
В общем, стала выбирать вещи, которые худят, красить глаза и губы и следить за прической.
«Вот так и бывает, хочешь вытравить бомжа в другом, а находишь его в себе» - не успокаивался внутренний голос.
Стахан тем временем, с удовольствием шлёпал меня по ягодицам, горячо прижимал к себе по ночам (живот я, конечно, втягивала). Он был все также молчалив. И только огонёк в его хитро сощуренных глазах рассказывал мне о его теплых чувствах.
Стахан стал ставить баню на заднем дворе. Я оформляла документы на постройку.
Однажды я возвращалась домой очень уставшей. Скинула сумку. И сразу к плите. Стахан то как никак, сразу после рабочей смены взялся обрабатывать доски для будущей бани.
Стахан зашел выпить воды. Но, увидев, что я буквально засыпаю у плиты, подхватил меня и отвел к кровати.
- Но как же, - причитала я. – Ты же голодный. Мы договорились, что я готовлю.
- Глупышка, - грозный Стахан неожиданно тепло, почти бархатно, улыбнулся и поцеловал меня в лоб. – Ты – моя женщина. Ты – дороже договорённостей. А в плане еды, я ж не безрукий. Спи давай.
«Ты даже бомжу на шею сесть умудрилась» - упрекнул меня внутренний голос.
И… я впервые развеяла флер злых внутренних слов, просто расслабилась и уснула счастливой.
Но были и опасные звоночки.
6. ОПАСНЫЕ ЗВОНОЧКИ
В воздухе стало появляться напряжение. Я стала чувствовать, как будто воздух вот-вот начнет похрустывать.
Мы сидели в библиотеке после долгого и тяжелого дня. Но прежнего уюта не было. Стахана все раздражало. Он никак не мог уютно устроиться в кресле, кряхтел, пересаживался, злился.
Если бы не вот это ощущение надвигающейся бури, я бы пошутила, мол на домашнем раскормился и уже не в одно кресло не влезаешь. Но в тот вечер знала, моя фраза превратить меня в громоотвод. А пропускать через себя накопленный гнев я не была готова. Пряталась за книгой, не понимая, что читаю. И из-за книжного корешка наблюдала как из засады.
- Люб, - он отложил книгу и посмотрел на меня.
Я не нашла ничего лучше, как продолжить оставаться в импровизированной засаде и просто смотрела на него поверх страниц.
- Знаешь, в чем разница между волком и собакой? – я почувствовала в формулировке алкогольный душок. Вот они, подшафешные нравоучения и пьяная философия. Он что, выпил?
Я принюхалась, всё также не высовываясь из-за обложки. Но моя спец-способность – паталогически не распознавать алкоголь по прежнему была при мне – до тех пор пока он или вонять не будет, или человек я в языке и ногах не запутается.
- Собаке и в конуре тепло, хорошо. А волку – простор нужен. Для него конура не уютный дом, а всегда клетка.
- А ты волк, получается? – уточнила я, так, на всякий случай.
- А ты? – он посмотрел на меня испытывающе.
А я почувствовала себя в школе, у доски, как будто есть риск дать неверный ответ.
Но Стахан дожидаться моего ответа не стал и продолжил:
- Ты когда-нибудь думала про свободу од денег, обязательств – абсолютную, от мелочей быта, от суеты… Я знаю, что ими можно наслаждаться, но вот сбросить все с себя как старую шкуру, и остаться наедине с самим собой, с космосом если хочешь.
В этот момент я поняла, что поезд начал сходить с рельс и пора отцеплять вагоны. Я смогла взять себя в руки, припрятать куда то поглубже часть, которая дрожала и пряталась за книгами. Напомнила себе, что мы у меня дома, в моей библиотеке.