А что там еще подписал? Что в первый вторник каждого месяца буду являться на освидетельствование, а также для получения документов и устройства на работу. Они же не могут всех бомжей держать, пока на них все проверки завершатся и документы поступят. Оформляют — и отпускают. Тем более им оборачиваемость койко-мест, или как там у них, тоже нужна. Чем больше бомжей пропустят и облагодетельствуют — тем лучше работают. И больше денег осваивают, ага.
Выдали мне назавтра еще с пятерыми такими же гуманитарную одежду — вроде бывшей моей, но чистую — и пошел я на волю. Попрощался вежливо, поблагодарил, — ну их на фиг с их прихватами.
И верите ли? — вроде вышел-то в никуда, а чувство такое, что домой возвращаюсь. Собачья жизнь — это не когда ночевать негде. Собачья жизнь — это когда в любой миг тебя обидеть и нагнуть могут, и ничего ты не сделаешь.
Золотая пещера
Когда денег много, они заменяют будущее. Чего думать, и так все можно, хоть завтра, хоть через год.
Когда мой родной «А-Цюрих-инвест» пошел вверх, как дирижабль, я занялся рекламой. В московском рекламном агентстве мне за гроши сварганили ролик с известным артистом, и его крутили по центральным каналам. Мой рекламный отдел размещал объявления и в центральных газетах, и в их областных выпусках. Минула годовщина сногсшибательного размаха, бизнес оу йес! — мы абонировали центральный кабак и обожрались икрой. Директора региональных филиалов получали почетные дипломы (поразительно, как взрослые люди серьезно реагируют на цветные фантики).
Я к тому времени жил с мамой в двухэтажном коттедже. Его задешево продавала вдова очередного выпавшего из окна красного директора.
Целенаправленно найденный отставной майор спецназа наладил охранную службу — братва уже подняла голову. Приглашения от мэра и губернатора лежали в кабинете на столе для писем. С деньгами небось любой дружить захочет. Решать любые вопросы было просто, такое было время. И у каждого вопроса была своя цена.
Вкладчики, пожелавшие получить свои выросшие деньги, имели их по первому требованию согласно договору; но таких дураков было не много: прогрессивный процент налипал на первый взнос, как снежный ком.
— Надо думать, что делать дальше, — сказали мне мои консильоре, старая советская пара, юрист и бухгалтер, нанятые специально для консультаций. — Пирамида рухнет раньше или позже. Какую вы мыслите стратегию, Евгений Олегович?
Евгений Олегович — это был я. И я не мыслил, что обману всех вкладчиков и сопру их деньги. Деньги надо было срочно вкладывать в самое выгодное. Прежде всего — в торговлю. Затем — в акции самых прибыльных и надежных предприятий. Затем — в недвижимость. Это самые медленные деньги, зато и самые верные.
Дело любит профессионалов. Я нанял профессионалов: торговцев и биржевиков. С одиннадцати до часа я занимался делами, в час спускался к ланчу на первый этаж нашего особняка, потом у себя работал с документами — это обеспечивала секретарша, победившая на кастинге: университетский диплом, выдающаяся фигура и абсолютная раскованность в больших глазах. А после обеда ехал на всякие театральные конкурсы и благотворительные вечера. Я был выдающийся спонсор и меценат, никак иначе.
Тем временем на позиции выдвигались ребята с плохой реакцией, проснувшиеся гораздо позже меня, зато с большим ресурсом. Прежде всего административным. Тяжелая артиллерия вымогателей главного калибра подтягивалась. Шакалы и гиены размером со слонов. Это наше ноу-хау. Они не умеют заработать — они отбирают то, что сделали другие.
Вот так на меня наехали проверки. Эти ладно — хватали куски на лету, как чайки. Но из общего кома выделился скучный лысоватый следователь, подполковник в штатском, бывший обэхаэсэсник. И тихо, неостановимо стал вгрызаться в печонки. Он меня ненавидел. Классовой ненавистью. За то, что денег у меня много. Мог — он бы меня расстрелял. Богатство для него равнялось преступлению. Особенно возраст мой его бесил.
— Игорь Олегович, ну давайте откровенно: ну не могли же вы в вашем возрасте за такое короткое время честно заработать такие суммы! Вот возьмем меня: мне сорок шесть лет… — И он бесконечно нудил о своей непорочной службе и достойной бедности.
Дал бы я ему денег, но меня предупредили: за взятку посадит сразу, и не мечтай.
Я уже купил универмаг, работала фирма по импорту куриных окорочков, мои акционерки ввозили итальянскую мебель и китайское барахло.
Я высоковато залетел, понял я позднее. Я не был в состоянии контролировать ситуацию — бизнес стал огромен и сложен. А люди в бизнесе абсолютно ненадежны — хоть партнеры, хоть сотрудники.