– Мистер Миллс, мы оба понимаем, что ничего сверхъестественного не существует и ваш случай далеко не принадлежит к этой категории. У вас стресс после потери близких вам людей, в такой ситуации это нормально.
– Но ведь это должно закончиться..
– Вы сами не отпускаете свою жену и сына, вы сами себя считаете виноватым, внушаете себе то, что вы виновны, что ваша жена так думает, но это не так. Ваша жена смотрит на вас с неба и видит, как вы убиваетесь, нет, она рядом, потому что вы не отпускаете её, она не может уйти. Джон, вы должны отпустить жену, жить дальше, вы ведь не один, у вас есть друзья. Конечно то, что вы слышите и видите их это не очень хорошо и я бы порекомендовал вам провести какое-то время в лечебнице.
– Хотите сказать, что я должен отправиться в психушку? – чуть возмущённо спросил Джон, подняв голову и посмотрев на психолога.
– Не будем называть это так. Это учреждение для душевнобольных людей.
– Ага, для людей, у которых крыша поехала.
– Я просто вам порекомендовал. Отправляться туда или нет, это уже ваше решение, за вами нужен присмотр. Если за вами смогут присмотреть ваши друзья, то хорошо, это даже лучше, вы будете в домашней обстановке.
– Я знаю, что у меня что-то не так с головой, но я здоров.. Относительно..
– Мистер Миллс, Джон… Спрошу снова. Вы скрывали что-нибудь от близких?
Задал вопрос психолог. Джон взглянул на него, а после перевёл взгляд.
– Да.. Я же уже говорил.. Не только от жены и сына, но и от друзей.. У меня ремиссия, – ответил шатен и посмотрел вновь на психолога, тот понятливо кивнул и вздохнул.
– У вас был рак, да...
– Да.. Я не хотел говорить, да и не знал даже как. Не хотел, чтобы все волновались, поэтому продолжал лечение в тайне. В тот день, я попросил Хилари уехать к маме, на недельку, чтобы она не узнала.. Но Бог наказал меня за секреты. Почему вы снова спросили у меня об этом?
– Вы вините себя. Почему?
– Потому что, если бы я рассказал всё сразу и не скрывал.. Они были бы живы.
– Очень многие жалеют о своих поступках и твердят «Если бы..», но этим вы не вернёте их, назад не вернуться. Живите дальше, найдите радость в жизни, жизнь не заканчивается. Вы ещё можете встретить любовь.
Джон взглянул на психолога, скрепив руки в замок, сплетая пальцы, раздумывая о его словах, а после поднялся и попрощавшись, покинул кабинет. У него не было желания жить дальше, встречать кого-то, любовь уж тем более. Ему нужно было время, чтобы побыть одному и свыкнуться с мыслью, что всё кончено, что статус «один» теперь навсегда, как клеймо.
Проходил день за другим, времена года сменяли друг друга всё быстрее, таблетка одна за другой, рецепт которой прописал психолог. Тишина в доме стала нормой, галлюцинации исчезли, должно быть из-за таблеток, что прописал психолог. Мужчина ходил к нему три раза в неделю, уже как на работу. Были заметны улучшения, но стоило Джону перестать пить таблетки, он вновь видел её.
Красота Хил была неотразима, она была одета в то же платье, как и тогда, когда он впервые её увидел, выглядела точно также, так прекрасна. Ему очень повезло с ней. Она сделала для него невероятно много. Но, к сожалению, он не смог уберечь её, не смог спасти от самого себя, от своей паранойи, от своего беспокойства, привитого с самого детства. Поэтому он остался один.
23 марта, 1968 год.
Со временем, состояние мужчины менялось, как и должно быть, это радовало и его и психолога, но он по-прежнему винил себя. Мысли о мести его не покидали, а у полиции, как всегда, ничего нет на тех грабителей и убийц семьи Миллс. Сколько бы Джон не спрашивал у Тони о ходе дела, тот отвечал одинаково «Пока тишина».
День за днём в мужчине накапливалось всё больше злости, он не мог смотреть на себя в зеркало, это было очень сложно. А этот период всё никак не заканчивался, в нём откладывалось лишь больше ярости, а в организм поступало всё больше алкоголя. Джон заметно исхудал, как раз из-за того, что он очень много пил, а ел же редко. Он ел только с помощи Тони или же своей соседки Эммы. Чувство голода пропало, организм больше не требовал. Это перешло в зависимость.
Тяжело находиться в таком состоянии, очень тяжело смотреть, как близкий человек страдает, находясь в таком состоянии. Энтони было очень тяжело, ему было не понять какого это, он и не хотел, но всячески старался помочь другу. Увы, ничего не помогало, словно оставалось лишь смотреть, к чему это приведёт.
Большую часть времени, Джонатан проводил в баре возле своего дома, сидел за одним из столиков у окна, держал в руке бутылку с пивом и смотрел на одну вырезку из газет, которая висела на стене бара в рамке, должно быть как гордость, дата основания бара. На столе салфетки, пепельница, с горсткой окурков, да и всё.
В заведение зашло несколько человек, трое мужчин, если быть точным, а если ещё точнее, Тони и два каких-то парня, которых Джон знать не знал. Они подошли к столу Джона и сели напротив него.
– Только не говори, что эти парни из сборища «АА», – проговорил Джон в одном тоне, осмотрев парней, на что Тони улыбнулся и помотал головой.
– Нет. Это мои коллеги и друзья, – ответил Тони, смотря на Джона, в его глазах было беспокойство и немой вопрос «сколько ты уже выпил?», – это Райан Фостер, агент ФБР, они расследуют сейчас дело о.. Ну ты понял.. – прошептал последнее Тони, указав рукой на кареглазого парня, тот слегка улыбнулся.
– Слишком молодой ты для ФБР, тебе так не кажется? – поинтересовался Миллс, смотря на Райана, оценивая его, поставив бутылку пива на край стола.
– Это плюс в моей работе, более подвижный, – прокомментировал Фостер и пожал плечами, протянув руку Джону, тот же нехотя пожал её, – приятно познакомиться, Джонатан.
– Просто Джон, – пробормотал Джон и отпустил руку федерала, после взглянул на другого парня, – тоже федерал?