Бонгу
- Как дела, дорогой? – спросила мама, заглянув в папин кабинет на втором этаже. - Обед готов. - Я как раз заканчиваю, - весело отозвался папа, чей нос, лоб и даже уши были в чернилах от его перьевой ручки. – Одну минуту. О, если бы ты только знала, каким уморительным получился мой герой! Представляешь, он разлил чернила и весь ими перемазался! Мама скептически оглядела папу и покачала головой. - Если бы ты потрудился заглянуть в зеркало, милый, то увидел бы, что не он один... – заметила она. - Разве, - пробормотал папа, с удивлением разглядывая свои перепачканные руки и подтекающую ручку. – А я и не заметил... - Боже, - всплеснула руками мама, - ты портишь свои костюмы быстрее, чем первоклассники школьную форму. Почему бы тебе не попробовать писать в майке и джинсах? - От этого страдает качество моих книг, - важно заметил папа, разглядывая себя в зеркало. – Костюм меня дисциплинирует... - Дисциплинирует?! – не поверила своим ушам мама. - Ну да, - отозвался папа, пытаясь пальцами оттереть чернила со своего лба. – Я будто бы становлюсь строже и собраннее... Мама посмотрела на забрызганный чернилами рабочий стол и снова покачала головой. - В таком случае, хотя бы почини свою ручку. Ты выглядишь точно поросёнок! - В таком случае, - ответил папа и хитро улыбнулся, - сейчас тут появиться и второй... Растопырив чёрные пальцы рук, он сделал вид, что хочет обнять маму и та, пронзительно взвизгнув, проворно юркнула в люк. - Это просто форменное безобразие! – донеслось с первого этажа. – Какой пример ты подаёшь детям? Немедленно спускайся вниз, умывайся и иди обедать. Всё давно готово. - Сию минуту, Ваше Величество, - весело откликнулся папа. – Только сменю костюм. Через десять минут вся семья была за столом. Глядя на не до конца отмытое папино лицо, Варя с Серёжей перемигивались и хихикали, но папа сидел с самым невозмутимым видом, словно перемазаться чернилами было в порядке вещей. Степашка, как всегда, сидел под столом рядом с Варей и, время от времени, нетерпеливо скрёб её лапкой, требуя подачки. Варя незаметно переправляла ему кусочки сыра или котлеты, и Степашка неспешно съедал их, непростительно громко чавкая. Что до мамы, то она просто обедала и старалась делать вид, что не видит, как Варя украдкой кормит собаку, Серёжа смеётся и давиться супом, а папа уже испачкал воротник новой рубашки мясным соусом. - Чудесный обед, - провозгласил папа, вставая из-за стола и направляясь к раковине, чтобы помочь маме вымыть посуду. – Просто восхитительный. Лучшего обеда я не едал со времён моего путешествия по Австралии и Новой Зеландии. - Дорогой, но ты не был в Австралии и Новой Зеландии, - заметила мама. - Это неважно, - отмахнулся папа. – Главное, что я был готов туда отправиться и прочитал столько книг и путеводителей, что иногда, мне даже сняться сны про эти чудесные страны. О, дорогие мои, какие мне сняться сны! Это просто сказка. - Папочка, - сказала Варя, - а что тебе сниться? Кенгуру? - Мне снятся десятки, сотни, тысячи кенгуру! И не просто кенгуру, а их редчайший вид, - Розовые Хохлатые Кенгуру. Их ещё называют Королевскими кенгуру, потому что их хохолок похож на корону. Когда тысячи этих удивительно красивых и благородных животных скачут в лучах заходящего солнца, то кажется, что... - Пап, - прервал его Серёжа, – но Розовых кенгуру не существует. Я смотрел передачу по телевизору и там сказали... - Не стоит верить всему, что говорят по телевизору, - сказал папа, едва не разбивая тарелку и получая лёгкий подзатыльник от мамы. – Розовые Хохлатые кенгуру существуют, друзья мои. Признаю, я не видел их собственными глазами, но когда я путешествовал в своём сне, они были там и я даже погладил парочку из них. Чудесные существа. У них такая мягкая шёрстка и нежная шёрстка, точно у нашего Счастливчика и вдобавок, она немного пахнет жасмином. Нет, Королевские кенгуру существуют, чтобы не говорил по этому поводу телевизор. Папа вытер руки и уселся на кресло в углу кухни. - А кого ещё ты видел во сне? – спросила Варя. - Там были все, - усмехнулся папа. – Вомбаты, ехидны, коалы и даже парочка древесных карликовых сумасбродов. Я угощал их орехами, которые завалялись в моём кармане и мы почти подружились, но, эти сумасброды такие сумасброды, что ты никогда не можешь знать наверняка, что им придёт в голову через секунду. Я отвернулся буквально на мгновенье, а их и след простыл и вместе с ними пропал мой магический фотоаппарат, которым я очень дорожил. - Магический фотоаппарат, - заинтересовалась Варя. – А что он может? - Фотографировать сны, конечно же, - ответил папа. – Что же ещё? Это жутко удобно, скажу я вам. Предположим, вы увидели во сне что-то интересно, но боитесь, что когда проснётесь, то не сможете вспомнить. В этом случае, всё, что вам нужно сделать, это только лишь сфотографировать то, что вы увидели. - А что потом, - спросил Серёжа. - Потом, - пояснил папа, - когда вы проснётесь, вам нужно лишь взять свой магический фотоаппарат, который всё это время лежит на вашей тумбочке в изголовье кровати и вытащить из него готовую фотографию! Чудесно, не правда ли?! Правда, у меня была довольно старая модель, которая могла делать не более одной фотографии за один сон, но всё равно, друзья мои это было великолепно. У меня даже был целый фотоальбом снов, но я, кажется, потерял его в Греции. Очень жаль, там были такие замечательные фотографии Марса, много лучше тех, что сейчас публикуют в научных журналах... В любом случае, эти сумасброды утащили мой фотоаппарат и, когда я проснулся, его не было и на моей тумбочке тоже. Я был очень расстроен, очень. Я даже написал письмо в Лигу Снов, с просьбой прислать мне ещё один аппарат, в память о моих выдающихся заслугах в области Художественного Сновидения, но, эти бюрократы отделались стандартной отпиской, что Магических фотоаппаратов слишком мало и предложили записать меня в очередь, где я был бы под номером 569879. Вы представляете?! Порой просто невыносимо думать, что какие-то неучи, возомнившие себя невесть кем, распоряжаются такими сокровищами... Впрочем, тут есть и хорошая сторона. Я стал более внимательным к своим снам и теперь, если я вижу что-то важное и интересное, я стараюсь изучить это как можно тщательнее, а после, как только проснусь, зразу же записываю всё в специальный блокнот. Рекомендую и вам поступать также. Эта нехитрая техника позволила мне не только узнать массу необычного и волнующего, но и сохранить воспоминания, так что я в любой момент могу обратиться к ним и освежить в памяти. Пользуясь этим приёмом, я трижды возвращался в тот же самый сон, пытаясь разыскать свой фотоаппарат и, хотя мне и не удалось это сделать, я подружился с одним мудрым лесным пингвином, который поведал мне множество увлекательнейших историй. - Лесным пингвином, – недоверчиво спросил Серёжа. - Именно так, - кивнул папа. – Ново-Гвинейские лесные пингвины, единственные из семейства пингвинов, которые абсолютно не умеют плавать и вообще стараются держаться от воды как можно дальше. Они даже пить стараются только дождевую воду, которая скапливается в больших листьях, а питаются плодами дынного дерева и побегами сахарного тростника. К сожалению, Нувалу, так его зовут, едва ли не единственный лесной пингвин, который уцелел на этом огромном острове. - Но почему, – удивилась Варя. - Люди, - грустно ответил папа. – Всему виной люди, которые обнаружили, что в недрах острова скрывается множество полезных ископаемых. Они рубили тропические леса, рыли шахты и котлованы, взрывали скалы и строили дороги и пингвины, весьма робкие существа, вынуждены были мигрировать с места на место, пока, в конце концов, не остался один только Нувалу, последний из рода Накани. Когда он убедился, что я не причиню ему вреда и готов выслушать его, он говорил без умолку целых три дня подряд, так что признаюсь, я уснул прямо во сне. Но всё же, кое-что я запомнил и могу рассказать вам, если хотите. - Расскажи, расскажи, - обрадовалась Варя. - Что ж, - сказал папа, - дело было так... В те далёкие времена, когда на остров ещё не приплыли первые люди с Запада и лесные пингвины процветали, селясь вдоль большой, полноводной реки Раму, на берегах которой рос самый сочный и сладкий сахарный тростник, в семье Нувалу из рода Накани, родился его пра-пра-пра-пра-пра-прадедушка, которого звали Бонгу. Этот малыш с детства поражал других пингвинов своим бесстрашием и храбростью. Когда он был ещё совсем молодым, его младшая сестрёнка, Роро, оступилась на скользкой глине и скатилась в ручей. В стае поднялся страшный переполох, но никто так и не рискнул броситься следом, хотя ручей, как впоследствии оказалось, был совсем мелким. Как бы то ни было, несносный малыш Бонгу, не раздумывая прыгнул за своей сестрой и спас её, потому что вода едва доходила ему до плеч. Когда Бонго выбрался с ней на берег, все пингвины расступились перед ним, потому что согласно древней легенде, только великий Марин-Даним, бесстрашный пингвин из страны Замерзшей воды, умел плавать. Не удивительно, что спустя несколько лет, когда Бонгу вырос, а слава о нём уже давно облетела весь огромный остров, он стал самым молодым вожаком пингвиньей стаи за всю их историю. Конечно, нашлись и недовольные этим решением. Некий Манумбо из рода Кетэ, самый крупный и задиристый пингвин в стае, был уверен, что именно он, а не дерзкий выскочка Бонгу должен быть вожаком. Вместе со своим дядей, Туру Одноглазым, он решил свергнуть с