— Милена, ты прекрасна. Тело твоё совершенно, я такой красоты ещё не видел, – голос его обволакивал теплом.
— Ну, не знаю, – стесняясь своей неидеальной фигуры, тихо прошептала я, потонув в океане ощущений от его прикосновений.
Беременность обострила все мои ощущения, в тот момент, когда Герман сжал немного мою грудь, я не выдержала и вскрикнула от удовольствия.
— Я знаю!.. – Герман развернул меня так, что я уперлась попкой в его стоявшую плоть, – смотри внимательно, – указал он в зеркало напротив, и его руки вновь легли на мою изнывающую грудь. – Смотри, Милена, ты прекрасна, твоя грудь, словно спелый плод, налита и изнывает от ласк под моими пальцами! Животик твой аккуратный и совсем не помеха для меня, потому что я вижу женщину. Созревшую, красивую женщину со стройными и длинными ногами, шёлковой и нежной кожей, и пахнет от тебя так, что сносит башку сверху и снизу, – с этими словами он пропустил свой член между моими ягодицами, демонстрируя своё желание.
Руки его всё это время скользили по коже, вырисовывая замысловатые узоры. Откинув на его плечо голову, я наслаждалась ласками, желая большего. Открывая шею для поцелуев. Меня бросило в дрожь, когда его дыхание коснулось кожи, и буквально сразу язык проложил мокрую дорожку на шее, а пальцы его сжали затвердевшие соски.
— О-о-о, Герман….
— Тихо, моя сладкая, не сгори раньше времени…
Правая рука его поползла вниз, изучая грот любви, который пылал. Прежде чем ввести свой палец, он шепнул мне на ушко:
— Мили, открой глаза, смотри в зеркало… Тебе нравится? – И с этими словами он ввёл свой палец, а я от дикого восторга вскрикнула. Медленные движения сводили меня с ума, хотелось почувствовать его внутри. Пальцы его дразнили, а мне ничего не оставалось, как водить в такт бёдрами и смотреть на нас в зеркале. С горящим, диким взором мы были похожи на первобытных людей, которые были готовы убить, отбери у них кусок мяса. Вот так и мы, словно оголодавшие, пожирали друг друга взглядами.
— Пойдём, – шепнул он мне на ухо, и я пошла. И пошла за ним туда, куда бы ни позвал, в огонь и воду, главное, с ним.
Герман сдернул покрывало и бережно уложил меня на прохладные простыни, от которых моя кожа покрылась легким ознобом.
— Ложись на бок, вот так, да, мой цветочек, – приговаривал Герман, устраиваясь сзади. Очередной шквал поцелуев сзади в шею заставил забыть обо всем на свете. Герман не скупился на ласки и покрывал всё мое тело поцелуями, сжимая и разжимая грудь.
Не осталось сил больше терпеть, и я выгнула свою попку настолько сильно, чтобы он понял, что готова его принять.
— Раздвинь немного ноги… – прозвучала тихая, настойчивая просьба. Герман был на взводе, голос его охрип, а тело, словно пружина, сжалось, желая разрядки.
Раздвинула послушно ноги и почувствовала, как он осторожно вводит головку члена в мое истекающее лоно. Медленно растягивает меня под себя, боясь навредить. Была не в силах больше терпеть, с моих губ сорвался стон и затем:
— Герман, умоляю, возьми меня! Зачем же так томить?!
— Нет, наберись терпения. Эта ночь будет медленной и мучительной для нас обоих. Я буду медленно брать тебя сзади до тех пор, пока ты не начнёшь кричать от удовольствия, и только потом я пролью семя.
Обещание своё он сдержал. Медленно двигая своим гигантом, покидая и потом вновь насаживая меня на всю длину, при этом не забывая ласкать мою грудь и срывать поцелуи. Не знаю, сколько это продолжалось, но его нежность, его неспешные и умелые движения вознесли меня не один раз на небо. Кажется, я получила многократный оргазм, который подсадил меня, как на наркотик, и имя ему было – Герман. Я продолжала его хотеть и вела себя, как неудовлетворённая кошка. Получив яркий фейерверк эмоций, встала с кровати и попросила его принять сидячее положение.
— Милена не надо… – сорвался стон с его губ.
— Молчи, теперь я доминирую, а ты подчиняешься! – сказав это, я никогда не могла подумать, что, стоя на коленях, можно подчинять.
Губы мои обхватили бархатную головку, посасывая нежную плоть. Настала моя очередь удивлять. Когда-то в прошлом я хотела удивить другого мужчину и прошла курс глубокого горла и первоклассного минета.
Язычок мой скользил, а губы причмокивали, заглатывая все глубже. Я подключила горло и звуковую технику так, что горло начало вибрировать. Герман откинулся на кровать, сжимая до посинения в костяшках простыни, а я