Пальцы Орсато заскользили по струнам, щекоча душу и будоража кровь горячей мелодией. Мы с Грэгом медленно двигались навстречу друг другу. Нежно, тягуче, не спуская глаз с партнера. Звуки затихли, толпа растворилась. Я слышала лишь пламенную музыку и видела только своего мужчину, чей взгляд горел огнем. Он ласкал, гладил и обещал наслаждение.
Рывок – и я крепко прижата к сильной мужской груди, в которой бьется родное сердце, наполненное страстью и жизнью. Горячая ладонь проскользила по моей оголенной руке, оставляя после себя пламя нежности. Разворот – и мы кружимся в вихре огня желания.
Музыка нарастала, и мы, словно языки пламени, танцевали под нее, то вспыхивая, то затухая. Мы двигались на фоне заходящего Гошома, и даже небо горело огнем. Я не могла оторвать взгляд от Грэга. Мой мужчина… Моя половинка… Тот, кто зажег мою душу. Подарил ей огонь страсти, любви… жизни.
– Я люблю тебя, – нежно прошептал мне на ухо Грэг.
Ласково провела пальцами по его щеке и одними губами ответила: «И я… очень сильно». Последний аккорд – и мы с Грэгом замерли в объятиях друг друга.
Наступила тишина. Я нервно закусила губу. Неужели нас сейчас закидают тухлыми яйцами за излишнюю откровенность? Секунда – и толпа разразилась овациями. Свист стоял такой, что я думала, оглохну. Мы с Грэгом взялись за руки и поклонились. Я широко улыбалась. Наш триумф.
– Это были последние участники, – озвучил ведущий. – Приглашаем пары на сцену.
Наступило время голосования. Кто победит, решало жюри из тридцати человек. Все желающие судить могли подать заявку заранее. Чтобы никого не успели подкупить, членов комиссии будут выбирать только сейчас. На сцену вынесли большой глиняный горшок, ведущий запустил туда руку и вытащил первую бумажку. Начался выбор.
Через пять минут были готовы три десятка судей, у каждого в руке находилась монетка. На краю сцены, у ног пар, поставили блестящие чаши. В них судьи должны были положить свои монетки, отдав таким образом голос понравившейся паре.
Я крепко взялась за руку Грэга. Ответственный момент. А вдруг именно этим людям мы не понравились? Но я зря переживала. Через пять минут наша чаша звенела от падающих монет. Я внимательно считала. Уже семь! А у Гволи? Восемь. Осталось всего три судьи. Если Гволи отдадут еще хоть одну монетку, то мне ее не выиграть. Лучший исход – ничья.
– Не расстраивайся, – шепнул на ухо Грэг и крепко обнял за талию.
Посмотрела на него, и внутри меня растеклась горячая нежность. Я положила голову на плечо своего мужчины.
– Не буду, – искренне ответила я.
Я не врала. Глядя на мужа, поняла одно: я и так сорвала огромный куш. Прекрасная жизнь с чудесным мужчиной.
Монета звякнула у моих ног, выводя из транса, затем еще одна и… последняя. Все три? Я изумленно уставилась на почти полную чашу. Мы выиграли?
– Поздравляем Грэга и Иттару! Молодцы! – провозгласил ведущий.
Не успела я пикнуть, как Грэг уже кружил меня в объятьях. Вокруг раздавались довольные возгласы, аплодисменты и свист. Мы победили! Музыканты громко заиграли, сверху на сцену посыпались лепестки цветов, даже огонь в светильниках загорелся ярче.
– Победителей прошлых игр просим передать кубок!
Гволи взяла из рук ведущего блестящую, украшенную витиеватыми рисунками чашу на трех кругленьких ножках. Они с Ситахом подошли к нам и протянули ее.
– Поздравляю! – сказала Гволи и натянуто улыбнулась.
Я не стала откровенно торжествовать. Все же проигрывать неприятно. Ничего, она переживет. Неделю подуется, и снова начнем разговаривать… до следующего Киршома.
– Вы сегодня были молодцы, – похвалила я ребят.
– Вы тоже, – с улыбкой сказал Ситах, и они с Грэгом встретились понимающими взглядами.
Видимо, муж любит Гволи, раз так для нее старается.
– Может, пойдем выпьем? – предложил Грэг.
Все согласно кивнули, и мы сошли со сцены.
– Наши монетки! – вскрикнула я. – Нужно их забрать и положить в чашу.
Грэг улыбнулся и ссыпал мелочь в наш трофей. Теперь он будет стоять на самом видном месте и напоминать нам о сегодняшнем дне.
– Пойдемте быстрее, – поторопил Ситах. – Скоро Гошом сядет. Нельзя пропустить.
Мы поспешили и присоединились к толпе, которая внимательно наблюдала, как огромный диск опускается все ниже за горизонт. Небо пылало оттенками желтого и красного. Казалось, по краешку диска светила начали пробегать язычки пламени. Они скакали, сверкали и мигали. Еще совсем чуть-чуть. Гошом опустился еще ниже и вдруг за одно мгновенье вспыхнул и исчез, оставляя после себя на небе яркие всполохи, словно фейерверки.