Эти тоже - сами допёрли. Даже пулемётов кой-каких понаснимали. Турельных. Тем временем подбежал технарь с ТБ, их двое на своих ногах осталось. Тот, который помоложе. С виду пацан совсем, но держится уверенно. Споро подмогнул запустить движки - сначала Жидову, потом мне, и мы, не дожидаясь разогрева, рвём к кромке ближней рощицы, маскироваться. Оказалось, вовремя. Едва успели заглушиться, как начинает мотать душу ставший почти привычным уже заунывный вой. Высоко-высоко, на четырёх с половиной, как и положено по ихним уставам, заведённо разворачивается в смертную карусель свою полная дюжина "штук". Вот ведущий с переворотом сваливается в пике, истошная жалоба сирены нарастает, на полутора выходит, роняя капельки бомб. Сотки, похоже. Летят к земле, и тут же два взрыва возле транспортника. Облюбованного нами. Красиво, если смотреть со стороны. У "специалистов" приходилось читать, будто сирены эти для психологического эффекта ставили. Отнюдь. То есть, и психологический тоже имел место быть, но основная функция в том, чтобы сигнализировать пайлоту достижение максимальной скорости пикирования. Они же от потока выли, чем быстрее поток, тем выше тональность. Автомат у них ещё имелся. Вывода. Из пике, в смысле. Без малого курорт, кто понимает... Вторая "штука" накрыла-таки ПС-84. Значит, не судьба... Остальные неспешно, в несколько заходов отбомбились по самолётным стоянкам и просто вокруг. По людям, опять же, где заметили. Но не по полосе. Внимание, это важно!
Болтавшаяся выше четвёрка "мессеров" прикрытия спускается, и все вместе проходятся по стоянкам из пулемётов. Контрольный заход. После чего уматывают на запад. Нас, слава богу, не заметили. "Ишачков" наших, в смысле. Под деревьями. Грузовичок, который тоже удалось припрятать среди деревьев, тут же пылит к нашим "ишачкам". Из кабины Катилюс, с кузова же его архаровцы - все шестеро, всё ещё в эсэсовской форме - сгружают на землю три живых тюка. За ними спускаются остатки экипажа ТБ. Во главе с Сашей ещё двое. Кажется, штурман и один из стрелков. С пулемётами. Спаренными. Обращаюсь к Катилюсу:
- Товарищ старший лейтенант, Вы обратили внимание, ВПП не тронули?
- Обратил. Десант будут высаживать. Да, и с чинами - побереги время. Здесь я - Змей. И на ты. А ты, Костик... пусть будешь... Шершень. Вот так.
Окрестил. Что ж, погоняло не хуже других. Был и у нас такой. В общем, везучий. Всё прошёл, ну, не то чтоб без царапинки, но живым и не калекой. А потом, я уже студентил вовсю, его в отпуску какие-то гопники пришили. Элементарно - шилом в почку. Болевой шок - и все дела... Главное, они у него даже закурить, для затравки, не спрашивали. Кто-то ударил сразу. Сзади. Обобрать труп. Потом поймали. Дебилы обдолбанные - легко. А толку? Вообще, после того, как оргпреступность пришлёпнули, поначалу многовато шпаны развелось. Мелкой, но зловредной до безобразия. Ненавижу. Кстати, ко мне этот Шершень, чувствую, наврядли пристанет. Раз уж пошло Костиком, так теперь и будет.
- Змей, я там ещё учебные машинки видел. На вид исправные. Двухместные. Пилотов трое, немцев вывезти смогём, а вы как-нибудь... так, пешим по конному.
- Вариант привлекательный. Но не пройдёт. Не успеем.
По ВПП подбредает младший из технарей. На глазах слёзы.
- Михалыч...
Понятно. Самолёт тот вчистую накрыло. Ну, в котором Михалыч работал. За технарём подтянулся насупленный старшина-сверхсрочник. На вид довольно обстоятельный мужик. Из бывалых, похоже. Во всяком случае, ни паники, ни страха в глазах, ни растерянности в движениях. Представился:
- Старшина Ларионов. Политрук Кирьяков погиб, я теперь за старшего. Значицца. - Катилюс:
- Сколько ваших осталось?
- Целых шестьдесят два. Убитых трое, ранено тяжело двое, легко одиннадцать. С полосой закончили.
- Значит так... Убитых оставляете, забираете раненых и убываете к месту предыдущего назначения. Если надо, бумагу дам.
- Какая бумага... А вот, к примеру, насчёт... Ну, полосу-то не бомбили. Не десант ли, часом, высаживать собрались?
- Возможно.
- А вот... там, - махнул рукой в сторону самолётного кладбища, - пулемётов богато осталось, на турелях. С патронами. Что если мы из них по немцам?
- Где служил, старшина? - Приосанился:
- Дык, на границе, в Туркестане, значит... сначала... потом, натурально, в разведке. Полковой. В финскую. И когда освободительный поход. Потом подстрелили, поляки, ну, когда всё уже закончилось. Нас тогда к вашим операциям привлекали, ну, НКВД. А как прибыл из отпуска, ну, по ранению, к новому, значицца, месту службы - и на тебе вот...
- Тогда вот что. Отбираешь из своих добровольцев. Сколько получится, столько и берёшь. Но только добровольцев! И, это... не сопляков... ну этих... с огнём в груди, понимаешь? А мужиков... надёжных. Ну, вроде тебя. Отстреливаете по ленте - и атас. В плен вам... не рекомендуется. Остальные - чтоб раненых вытащили. Всех! Понял?
- Как не понять... Хотя... Лично мне дык с винтаря сподручнее будет. Разрешите исполнять? - козырнув, утопал. Весь из себя ладный, ловкий, подтянутый, пусть и слегка прихрамывающий на правую конечность. Слава богу что и в моё время такие не вовсе перевелись, иначе хана бы России настала, без вариантов...
- Костик... Шершень, а что это у тебя за комбез такой интересный?
- Да вот, думал-думал, да и придумал. Когда над аэродромом патрулируешь, времени много. Чтоб думать.
- Хорошо придумал. Исполнил тоже сам?
- Не-а. В парашютной мастерской 123-го мужичок один, золотые руки. Он ещё, глядя на эту хрень, штуковину такую придумал, ну, чтоб барахло всякое удобнее было носить. Бойцам. И... таким, как Ваши... твои. Разгрузка называется.
- А, Ицхакович... Знаю такого. Интересно... А тут вот, справа, для ножа?
- Ну... Только вот ножа подходящего не подобрал. Пока.
- Ну, эт дело наживное... Эй, Ворон!
На ворона обернулся один из "эсэсовцев". Действительно, похож. Черный, горбоносый, худощавый некрупный такой мужик, даже движения какие-то птичьи, очень быстрые, но как бы фиксируются в конечных положениях. Кавказец? А может, казак. Или просто - так перемешалось всё в России, тогда ещё. Никогда не понимал российских нациков. Плесень.
- Ты у нас, вроде, самый запасливый. Ножичек не завалялся? Ну, и насчёт пожрать?
Слова не промолвив, Ворон достаёт из вещмешка нечто продолговатое и протягивает мне, а сам начинает "накрывать на стол", вроде неспешно, но на самом деле очень быстро.
Нож. Заметно не новый, но вполне приличный. Абсолютно без наворотов, и исполнение достаточно грубое. Довольно увесистый. Длиной меньше тридцати, лезвие сантиметров пятнадцать, с полуторной заточкой. Крестовина. Прямая. Ножны металлические, тоже без затей. С петелькой под поясной ремень - на фиг не нужна. Рукоять с глубокими скошенными продольными пропилами на деревянных накладках, довольно ухватистая. Центровка так себе. Не супер, конечно, но хоть не складной. Не люблю эти шалости. Что складные, что выкидные. Для уголовников хороши. И балбесам нравится. А в реале пока его разложишь или пока выкинешь, тебя уже раза три... Особенно если лезвие сбоку выкидывается.
- У немцев взяли?
- Ну.
- Спасибо.
Укладываю в кармашек на штанине. С размером в точности подгадал. С щатянутым шнурком ножны сидят плотно, выхватывается легко - что ещё нужно? НР? Размечтался. Такой, смотрю, только у Катилюса. Змея, то есть. У остальных примерно как у меня. Отойдя, пробую побросать. В дерево. Мне бросок на гвоздях ставили. Двухсотках. Потом на стопятидесятках и стодвадцатках даже. После этого хоть столовый нож можно швырять, хоть даже и вилку. Шагов если с семи, разумеется - не больше. Нож ничего. Лучше, чем я ожидал. Пару раз даже с двадцати воткнулся.
Присоединяюсь к увлечённо уплетающей трофейные фашистские консервы с трофейными же галетами разведке. Под водичку из фляг. Показались "мессеры". Довольно высоко. Тыщах на пяти. Прошлись туда-обратно. Похоже, скоро гости. Ага, легки на помине. Пятёрка Ju.52. Однако высоковато... проходят мимо. Не понял? А, теперь понял...