Змей сначала представляет Жидова - и подошёл раньше, и по субординации так положено. Потом переходит к моей скромной:
- А это вот младший лейтенант Малышев. Костик. Персона с массой неожиданных... и, что мне, как особисту, особо интересно, непонятно откуда взявшихся достоинств.
Безразлично скользнув по нам глазами и как-то рассеянно пожав руки, генерал продолжает с Катилюсом, не забывая обильно материться:
- Эти генералы твои... немецкие... толку от них. Впрочем, обо мне... после... ну, когда... наверное..., может, и в этой связи будут вспоминать. Тоже. Так что спасибо тебе...
- Что, так хреново?
- Совсем... Всё сыпется к чертям собачьим, ничего не известно, связи ни хрена нет, разведка в жопе... приказы - как в пустоту. Правда, последний день... как-то попритихло всё... У немцев. Может, и... Покажем им ещё нашу Кузькину мать!
Красиво очерченные губы, плотно сжавшись, сошлись в белесую нить. Я понял - этот не сдался и не сдастся никогда. И не сбежит пулей в висок. Повернулся и потопал к легковушке, Катилюс следом. Ребятки Змея тем временем азартно перегружают фрицев в машину охраны,
Однако и Катилюс... Уровень, похоже. Видимо, испанское ещё знакомство. Достаточно близкое, надо думать. То-то он не очень обрадовался перспективе роста аж до целого капитана. Видимо, нашивал и большие звёзды... В смысле, шпалы. Про пертурбации, через которые прошла "кровавая гэбня", и особенно её внешняя разведка в предвоенный период, наслышан, хотя и без подробностей. Так и получилось, что немногочисленные уцелевшие профессионалы уровня едва ли не Штирлица обильно разбавились младой порослью, а также массой людей, которых к разведке и близко подпускать нельзя было.
Подходит мейджа Саша. Изображает низкий поклон, типа "исполать вам, добры молодцы", передо мною и Жидовым. Паясничает, свинюка. Но в глазах действительно благодарность светится - а для меня это дороже любого ордена. Всегда было. Ордена с медалями - это большей частью для штабных. Да и ну их на фиг. Впрочем, у меня был пяток. В той жизни. Героем не сподобился, Первозванным тоже, но вплотную... Так за них приличные деньги платили, и в институт льготы... нехилые. Ну, и другие приятные мелочи. Потом так сделали. Восстановили историческую справедливость. Но и давать стали реже. Намного. Боевые, в смысле.
Потом подъехала санитарка, и мы вместе укладывали в неё раненных из экипажа ТБ. Один стонал, другой без сознания. Кровь, бинты, запахи... Ещё один - легко. Стрелок. Невредимыми Саша, штурман его и тот технарь, что помоложе. И мы с Жидовым, разумеется. Долго не думая потопали к столовке. Как-то вот не получалось у меня данный объект ни с чем другим спутать. Никогда.
Пищеблок местный оказался довольно приличным. Довоенной ещё стати. Но явно не справляется с нагрузкой. Время как раз обеденное, и народу очень много. Большей частью лётчики, разумеется. Шустрый мейджа Саша, однако, не теряется, тут же ведёт к столику, откуда поднимаются какие-то командиры. Спокойно направляемся туда. Автоматом выбираю где спиной к стене и лицом к входу. Привычка - вторая натура. Нас никто ни о чём не спрашивает - какие там аттестаты? Люди едва-едва вот только что как из боя! Просто подходит цырик, убирает со стола, измученная официантка пасторально эдак осведомляется, чего нам хотелось бы. Мне хочется омаров. И ещё рябчиков с ананасами. О чём и сообщаю милой девушке. Годков эдак под сорок. В наколке и передничке. Очаровательно мелькнув фиксой в изобразившей улыбку гримаске, красавица сообщила о наличии щей простых обыкновенных, котлет тоже обыкновенных, то есть, надо думать, из мяса, а также картофельного пюре и гречки. И компота. Аж двух сортов. Но оба из сухофруктов. Ох, не вовремя меня хохотунчик пробил. Хорошо хоть "фреш" не попросил. А то тут же и захомутали бы. В места не столь отдалённые, сколь сложно и нескоро покидаемые. Это всё Костик. Нервничает. Людей ему, вишь ли, резать не приходилось... В кого ж тадыть дедуля таким удался? А!? Ага...
Не успели закончить с обедом, как в дверном проёме появляется чистенький такой, хотя и в полевой, старлей, усиленно сканирующий взглядом внутреннее пространство. Понятно. По нашу душу. Встретившись взглядом со мной, парень действительно направляется к нам.
- Экипаж майора Мосолова, лейтенант Жидов и младший лейтенант Малышев? - чёткой скороговоркой. Киваем.
- Старший лейтенант Величко. Вас ждут в штабе ВВС фронта.
Направляемся за старлеем. Штабец тут же, на аэродроме. Охраняется, но не так чтобы очень. Мне в былые времена одно удовольствие было бы с таким поработать. То-то "бранденбурги" здесь благоденствовали. Суета, народ не то что входит и выходит - влетает, вылетает, выстреливает даже и просто носится на верхних скоростях, рыча и матерясь друг на друга. За старлеем пропускают без проблем. К кабинету на первом этаже. Сначала заходят Мосолов сотоварищи, мы ждём. Недолго. В комнате рядом слышны вопли связистов и морзянка. Связь, значит, есть. Хоть какая-то. Здесь, во всяком случае. Саша выходит как обычно, энергичный и весёлый. Ему в общагу и ждать ночного рейса до Шайковки, что ли. Там его полчёк. Обрадовался весточке и шлёт за ним разъездной ТБ. На всякий случай прощаемся. Нормальные ребята. Бойцы.
Нас с Жидовым принимает измотанного вида усатый майор. С нами пока ничего в точности не решено, но, предварительно - обратно в Пинск. Ночью туда отправляют корректировщиков. Захватят нас. Без летнабов, наверное, пойдут. Пара. Хотя зачем они тем нужны, без летнабов? Впрочем, неважно.
Наших "ишаков" прихватизирует 43-я дивизия. В которой довольно много лётчиков, но почти нет самолётов. Исправных. В Пинске же наоборот. Самолётов хватает, лётчиков нет. А пока нам тоже - на отдых.
Казарма довольно чистенькая, с разбивкой по кубрикам. Койки в один ярус, застеленные. Сходил, помылся. По пояс. Бриться нечем. Ладно... Стрельнул у дневального маслица и обслужил кынжал. Такая сталь ржавеет - оглянуться не успеешь. Особенно, почему-то, после крови... Недолго полюбовавшись трещинами на потолке, отрубаюсь. Устал.
Просыпаюсь от тормошения. Ещё светло. Тот же старлей сообщает, что прилетает какое-то начальство - возводит очи горе, что, видимо, должно означать "с самого верха" - и мне приказано отправиться в штаб фронта, поскольку высокие гости могут возжелать на предмет поговорить. Почему-то именно меня. Без Жидова. Из-за этого, наверное.... Гейдриха, будь он не ладен. Впрочем - машина у выхода.
Действительно. Не машина, а целый автобус. Точнее, автобусик. Вроде школьного штатовского, только не жёлтый, а вовсю зелёный. Как тот клён. Когда только не опавший. Рассаживаемся, и рыдван со скрипом отправляется в путь. Старлей молчит. Я тоже. Напрягает. С детства начальства не люблю. Впоследствии. Тоже не полюбил. Так и. Осматриваюсь. На аэродроме суета. Только что сел не то ПС-84, не то, реально, "дакота", с капитальным таким эскортом "ишаков", аж штук шесть, кажись. На выезде разминулись с легковушками. Явные иномарки, как в моё время сказали бы. Наверное, то самое верхнее начальство. Встречать и везти.
Сначала идут деревенские дома, но как-то чувствуется, что город. Ну, пригород... Народа на улице почти нет, патрули, заставы с ополченцами, судя по виду. Внешнему. Проехали пару разрушенных домов, один ещё и горящий. Бомбили, однако. Летний ещё не вечер нисколько не убавляет мрачности зрелищу.
Потом подъехали к вдрызг разъежженым дорогам, ведущим в лес, чуток углубились в пущу и остановились у шлагбаума. Старлей долго ругался с цыриками возле него, потом один куда-то сбегал, пришёл весь из себя замотанный полкаш, ругались уже с ним. Штаб, похоже, начинался прямо отсюда. Землянки, палатки, кое-где развернулись прямо у машин, все бегают, суетятся, даже отсюда заметно полное отсутствие и видимости порядка. Наконец, до чего-то договорились, автобус развернулся и двинулся, как положено в армии при кошмарном бардаке, в сторону, сугубо противоположную первоначальной. По пути опять разминулись с кортежем - пара легковушек, грузовик с охраной, пулемётный броневичок. Видимо, опять то самое большое начальство. Прибыло. К месту. Мы же свернули на довольно приличную, по нынешним временам, дорогу. Ведущую к авиамоторному, как выяснилось, заводу. Там у них типа гостевого домика. На самом заводе, издали видно, суета. Оборудование вывозят. Штаб фронта немцы пробовали уже бомбить, а до завода, как выяснилось, руки не доходят. Крылья, то есть. Пока. От вдруг разговорившегося старлея успели услышать, что здесь уже и Шапошников, и Ворошилов, а тут и ещё кого-то на кой-то какого-то сюда же принесло, генералов, наверное, немецких смотреть - к удаче, небось, каждый примазаться рад, а как дерьмо расхлёбывать, так всё самим, самим - пжалте.