Шаги. Неторопливые. Остановились метрах в полутора от головы. Далеко. Не достать. В узком - голову поднимать не можно! - секторе обзора над полом видны подошвы хромовых сапог. Начищенных. Ну, ещё хоть чуть-чуть! Сквозь оглушающий гул пришпоренного адреналином кровообращения пробиваются неторопливо произнесённые слова:
- А где это ты научился вот так вот ловко под пули сигать, а, Костик? - голос вроде знакомый. Катюлис!?!
- Это как-то само получается, товарищь старший лейтенант госбезопасности. Не желаете попробовать, а? - поднимаю голову. Действительно. В жестко очерченном светом фар чёрном силуэте угадывается знакомая конфигурация нетамбовского волчары.
- Во-первых, что-то не хочется. Сейчас. Во-вторых, для вас, Константин батькович, просто Альгирдус. Вне службы, разумеется. И, наконец, в-третьих, твоими молитвами, с сегодняшнего дня действительно старший, но не лейтенант, а майор. НКВД.
- Поздравляю. Я ж говорил, присвоят! - поднимаюсь с пола. Сейчас, когда смертная доля миновала - ли? - резко, до озноба ощутил холод ночного воздуха. Бабочки у фар. Мельтешат. Ночные. Мошкара...
- Не присвоили. Вернули.
- Всё равно поздравляю. От всего сердца... Альгирдус.
- Пошли. Простудишься ещё.
Молча миновав полуторку с зажжёнными фарами и обалдевшим водилой, топаем к гостевому домику, который оказался совсем неподалёку. Чёрт, только сейчас вполне ощутил, до чего ж хреново без сапог... в лесу прифронтовом. По дороге, однако, порадовал себя мечтою об использовании этих замечательных кустов и очаровательного в темноте подлеска для подкрадывания с последующим тихим вырезанием. Часовые, как успел на автомате заметить, пока к месту шли, пыхтят, шумно дышат, воняют потом, а кое-где даже самокрутками пыхают, секретов тоже определённо нет, не говоря уж о минах с детекторами - лепота!
Через слабо освещённую прихожую, щуря глаза с темноты, поднимаемся наверх, в недолгий мой приют. В щелях будто случайно приоткрытых дверей ощущаю настороженные глаза, может, и фиолетовые средь них найдутся... впрочем, какая разница. Заскочив в умывальник - раковина эмалированное, овальное зеркало в резной деревянной раме, ручка единственного крана литая фигурная, такие и в наше время встречались ещё по провинциальным гостинницам - и, наскоро умывшись, отправляюсь к себе в тесну каморку. Там расположился уже у крохотного, но с претензией на создание рабочей обстановки письменного столика, даже с лампой - слава богу, не мне в лицо, Катилюс, спокойный, как танк и, кажется, довольный, как слонёнок. Хотя у неубогого сего чухонца хрен разберёшь, что и как. Морда каменная, зенки стылые.
Одеваюсь. Всё, вроде, на месте. Кроме удостоверения. Достаёт из нагрудного кармана, кладёт на стол. Убираю во внутренний. Для прикола вытягиваюсь по стойке "смирно":
- Готов к труду и обороне!
- Готов - эт хорошо. Сейчас - взгляд на часы - летишь в Пинск. Вместе с Жидовым. На корректировщике. Берёшь там новую "чайку". Сегодня звонил - в наличии имеются, уже выбирают. Получше. Малюешь на ей любимую свою "ноль-тройку" и - вперёд. Всё.
Встаёт, и в дверь. Я за ним.
- Альгирдус, а как же приговор?
- Пусть подотрутся, башибузуки штабные. Филькиной грамотой. Но ты молодец, что извернулся. Когда совсем уже... Не успевал. Чуть-чуть, но в таких делах... Чуть-чуть не бывает. Пока наверх дозвонился, пока соединили, пока до самого верху дошло, пока доложил... Он... ночью работает. Решение сразу принял. Я бегом - а там уже, слышу, залп.
Остановившись, поворачивается ко мне и с вдруг прорезавшимся грузинским акцентом:
- Эсть мнэние... Эсли ми станем расстреливать личных врагов Адольфа Гитлера, он эдва ли виплатит нам положенные марки. А значит, это било би в висшей стэпени нэразумно и нэпродуктивно.
Неужто в реале процитировал!?! Костик в восторге, мне же жутковато...
- Эсть мнэние... Эсли ми станем присваивать високие звания младшим лейтенантам, бьющим яйца генералам армии, то у нас не станет генералов, а свежеиспечённые лейтенанты едва ли смогут их заменить.
Это уже явно сам. От себя, в смысле. Катюлис.
- Кстати, а кого это я... вот так.
- Много будешь знать - не доживёшь до старости. Впрочем... Жуков - слышал о таком?
- Ну... занакомое что-то, - дурика изображаю - Какой-то... Из Москвы. Во, этот, ну, ваш, НКВДшный мамлей сказал - начальник Генштаба... Неужто правда? Вот чёрт... Я не хотел!
- Если б ты только мог... представить себе, Костик... КАК я тебе позавидовал, когда узнал. Знать бы заранее, да чтоб выбор был... так может... а потом пусть хоть и вместо тебя, у той стенки. И не я один так, полагаю. Многие б тебе... позавидовали. Живые... и мёртвые тоже, - пауза - Если б узнали. Но узнать не должны. Никто. И никогда. Понял? Генерал ранен. При бомбёжке. Раны, они тоже разные бывают.
- Понял, понял... как не понять... после такого-то.
Идём дальше. Снова тот же автобус. Едем без фар, но шофёр, похоже, дорогу знает, как пять пальцев. Пару раз тормознули у шлагбаумов. Подъехали к штабу. Здесь не спали. Катилюс вышел, что-то объяснил одному из цыриков с винтарём, что у входа. Я тоже вышел - размяться. Альгидас обернулся:
- Костик... Ты был при этом... когда Батя. Фрол сказал. Он не видел... говорит, не мог - впереди был. А ты, говорит, навстречу...
- Навстречу. Горел Батя. Прыгать низко. Не знаю, сознательно, или нет... В голову колонны... немецкой. Только мне показалось, полёт до конца управляемым был.
- Точно? Ну, он выжить не мог? Ну, как Фрол, к примеру. А потом - в плен. Хорошо видел?
- Точно. Видел. Выжить никак. Море огня.
- Тогда слушай. Мёльдерса, значит, тоже он. И мосты. Оба.
- Понял. Стране нужны герои. Лучше мёртвые. Чтобы по яйцам... и всё такое прочее. Исключить. Ладно. Кто-кто, а Батя... В общем, сочту за честь. Помолчать.
- Теперь вот что ещё. Когда этого завалили... ну, Гейдриха. Вы тогда втроём были.
- Ну да. Фамилии не помню, только имена - Саша и Толик. Толика сбили, в самом начале, Саша со мною сел. Верхнюю плоскость ему пошкрябали, а так ничего.
- О бое том кому докладывали?
- Капитану Савченко. Но как-то так, мельком. Не знаю, успел он что-нибудь записать, или как. А вскоре погиб. При штурмовке.
- С аэродрома видели тот бой?
- Видели, конечно. Только... как антелигент бы сказал, анонимно. Хрен разберёшь, кто в какой "чайке" сидит. Так что если кому другому и Гейдриха записать, так я не против. Не за ордена и звания воюем. А после того... ну, как Варю... мне вообще... одно только и надо...
- Саша... младший лейтенант Журавлёв погиб вчера, при штурмовке моста. Вылетели трое, вернулся один. Толик тот твой как раз. Говорит, видел, как кто-то из группы мост таранил. Кто - не разобрал, конечно. Вот пусть Саша и будет тем героем. Посмертно.
- Ладно. Не жалко. Хороший парень. Героя можно каждому давать. Ну, из тех, кто с первого дни.
- Кстати, а Гейдрих тот, как по твоему, куда упал?
- Дай бог памяти... Столько всего было. Значит так. Полагаю, Гейдрих ведущим первой пары был. Майор всё-таки. Хоть и запаса, говоришь... Их там четверо было. Худых "эмилей". Ну, "мессершмиттов" серии "Е".
- Знаю, какие серии у них есть. Давай-ка ближе к делу.
- Куда уж ближе... Оба ведомых упали рядом с аэродромом. Первый к западу, километра три от КП где-то, я его у Саши с хвоста снял, он во второй паре был, что сразу на "чаек" навострилась, второй же... к юго-востоку, пожалуй, где-то в полукилометре всего, он потом к ведущему второй пары пристроился, и оба на меня зашли... промазали. Ведущий же тот вообще целым ушёл, и если это Гейдрих был, то я в полном недоумении. Ещё я ведущего первой первой угостить успел, ну, в самом начале. От души. Но он ушёл сразу. На запад. Может, и свалился потом... даже... погоди-ка, скорее всего, так оно и есть. Дымил он знатно потому как, припоминаю теперь... А где - кто его знает.