Поторчал как-то в том чудесном городе. Без малого месяц. Вывели нас тогда из Бессарабии, но в Рашку пока не отправляли. Вышли, натурально, город посмотреть. На следующий день Рыголетто не вернулся. Саня, то есть, Астахов. Какая-то там у него история в прошлом - до меня ещё - была. С культпоходом в оперу. На этого самого Риголетто. От Джузеппе, как известно, Верди. Можно догадаться. Как он там умудрился уж очень нетривиально отметиться, раз кликуха к нему прилипла, да ещё с такой вот - на одну букву - модернизацией.
Потом пока Рыголетто искали. Пока нашли. Пока искали тех, кто это сделал. Пока работали. Словом, аккурат где-то с месяц и ушло. За всё про всё. И попробовал бы нас кто-то раньше вытащить! Но даже и не намекали. К тому времени криминал на Украине такой проблемой стал, что не приведи господь. Каким-то образом разузнав о столь удачной оказии, Юля лично карт-бланш дала. Не, ну не в личной встрече. По трубе, конечно. Телефонной. Насчёт поубавить одесских бандюганов. И не только одесских. Поездить тоже пришлось... Заканчивали аж под Сочи. Кудепста, местечко там такое. Есть.
Оп! С востока. Три точки. Подходят ближе - бипланы. Свои, значит. Толик с ведомыми. Лучше поздно, чем никогда. Зависают над серединой строя. Всё спокойнее.
Потом у них законы уголовные наподобие российских приняли, и всё устаканилось. Лет через десять где-то. В РФ тюрем не стало уже году к 20-му. Только СИЗО. Типа гостиниц, только что с решётками и охраной. И с очень ограниченным временем пребывания. Сначала месяц, потом и вовсе. До двух недель сократили. Помимо штрафов, наказаний стало лишь три. Поначалу. Предупреждение, последнее предупреждение и бессрочная каторга. Потом ввели ещё замечания. За мелкие проступки. Наподобие мелкого хулиганства. Или езды без прав. И наоборот. Например, за убийство из корыстных - без предупреждений. Или педофилию... За употребление наркотиков - сразу последнее, и на лечение. После лечения развязал - получи сразу бессрочку. А что такое бессрочная каторга, сам наблюдал. Со стороны, слава богу.
В общем, понадобилось Ворону вытащить. Ворона - потому что из Воронежа. Вот так. Необычно просто. Погоняло евоное образовалось. Уволился. Из контрабасов. Не потому, что на гражданку хотелось. Просто проблемы у него появились какие-то. В родном городе. Он подрывник был - от бога. Поехал, решил проблемы. Быстро и легко. Но не совсем чисто. Кто-то там смог таки вычислить, на что тот реально способен. Немного шантажа, немного денег - скурвился, словом, Ворона. Попался, однако. Не то сдали. Чужого не жалко. Да и своих.... не сказал бы, чтоб уголовная публика так уж очень жалела. Потом суд - и бессрочка. В общем-то, поделом... Но нам - и не столько даже нам, что особенно важно - аккурат подрывник понадобился. Его уровня. Для одной стрёмной работки. Выбили - в порядке исключения - амнистию. В виде Дамоклова меча последнего предупреждения. На персонально президентском уровне - ниже никак. Вовочка к проблемам таких, как мы, завсегда не без понимания относился. Некоторого.
Прихватив - так проинструктировали - полный парад, а у меня к тому времени уже довольно солидно на груди болталось всего и всякого, выехал в город Нижний Тагил. Что на Урале. Потом, в сопровождении начальника местной ПСОБК, Президентской службы охраны бессрочной каторги, то есть, на уазике - в посёлок названием Мурзинка. Небольшой. Чувствуется, знавал лучшие времена. Церковь странная. Пирамидкой. А так дыра-дырой. Оттуда уазиком на место. С говорящим названием Мокруша. Топазы там добывали. Когда-то. Месторождение истощилось, выработки остались. Шахты, то есть. Немаленькие. Вот, значит, и пригодились. Потомкам.
Дыра в земле. С лебёдкой. Рядом караулка. Небольшой такой домик. Датчики. Кругом. Всякие. Некоторые незнакомые даже. Места красивейшие - древние скалистые горы с утёсами, поросшими тёмным лесом, река, бурливая такая... Алабашка называется. Мужик нас встретил. Рослый, тощий - глаза пустые. Сквозь глядят. Давно уже человека бояться не приходилось, а тут... Мороз по коже. Набирали сюда добровольцев. Из числа особо пострадавших. На время - пока душа не отболит. Этот третий год уже. Всю семью - жену, двоих сыновей, дочь... Бандюганы. Потом шеф его рассказал, когда возвращались. Такого не подкупишь. То-то мне чуйка подсказывала... Похоже, размышлял тот про себя - выпустить пожизненного, или лучше всё же порешить этих странных типов к чертям собачьим, вместе с их президентским указом. А там - будь что будет. Парад мой реально кстати пришёлся. Сынуля у дядечки, оказалось, в десанте служил. До того, как...
Потом ждали обеда. У бессрочников. Он же завтрак, и он же ужин. Другой дядечка, тоже... странноватый слегка. Дочь. Ну, педофил. Много их одно время развелось... Рыба - с головы! Но разговорчивый. Поделился. Он здесь чуть более года. Сейчас "этих" поменьше стало. С полсотни в год. А раньше - тысячами. Но за пайкой никогда более сотни не собиралось. Сами - друг друга. В исполнение приводят. Кстати, когда Ворону туда сбросили, три недели назад, было сорок шесть. На следующий день отметилось тридцать пятеро. Вчерась, впрочем, опять сорок шесть было. При четырнадцати спущенных. За прошедший с Ворониного опущения срок.
В полдень где-то скинули, как они это называли, сбруйку. Типа лебёдки с рамной конструкцией. Раздвижной. На конце датчик. По роговице глаза. Подходит клиент, отметился, что живой - получи пайку. Сухпай, то есть. Турецкий армейский. Просроченный. Их много захватили. На Кавказе, в Крыму. Та ещё дрянь... Ежели специально посигналил да положил камешек найденный - иногда топазик там можно было ещё нарыть, ежели хорошенько поискать - получи добавку. Или ещё что. Водку - пожалуйста. Табачок, разумеется. Наркоту даже. А так - одеяло армейское, по кирке и фонарю при спуске, потом батарейки - раз в неделю. Взамен подсевших. Как датчик Ворону просигналил, спустили нож и сбруйку. Нож - отбиться. Когда подняли, в крови был. Спросил - часто ли так вот, ну, обратно поднимают? Ворона первый, оказалось...
Так, до Пинска где-то сотня ещё. Шлейф за подбитым ТБ пропал. Починились, значит. У него в крыле человек моего, скажем, роста почти не нагибаясь может ходить. Чем и пользуются. Вовсю. Втыкаю штекер от шлемофона. Пропотел - аж капля на нос скатилась. Ничо, костей, как говорится, не ломит. С трудом угадав за шумами и треском высокие женского голоса, докладаю, что и как. Открытым текстом, только что намёками. По моему нескромному опыту, посложнее иного шифра будет. Такое разгадывать. Если по-быстрому надо, разумеется. Актуальную информацию. Тактические шифры компами коцались без малого параллельно передаче. А намёки, да не на родном языке - поди пойми.
С ирландским же акцентом, как выяснилось, я аккурат в Британии понадобился. Самой что ни на есть. Страны наши - точнее, объединения стран - вроде как враждовали. Что не мешало иной раз и сотрудничать - к взаимному интересу. На уровне спецслужб, например.
Сбросился с германского сухогруза прям в оушн. Милях в десяти от берега. Течение там. Какое-то, типа, ответвление Гольфстрима. Который тёплым не показался, ну ни разу. Вопреки слухам. Вот и верь после этого людям... Один лишь кэп знал. Лично. Проводил. Одетым, наподобие поручика Ржевского, обыкновенно по утреннему - пенсне и презерватив. Шутка. На самом деле всё происходило, наоборот, под вечер. И без пенсне. Но, реально, в гандоне. Так водоплавающие эту хрень называли. Действительно похоже. Грести почти невозможно, но от переохлаждения и промокания - полная гарантия.
Так рассчитали, чтобы перед рассветом течение вынесло к берегу. Северному. Полуострова Корнуэлл. Туда, впочем, где туристов не очень. Красиво там. Меловые обрывы, скалы. Довольно долго пришлось вдоль всего этого великолепия чапать. По песку да булдыганам. Гандон притопил метрах в ста от берега. Биоразлагаемый. То есть, где-то через месяц и следов не остаётся. Потом с непромокаемым контейнером голышом - в плавках, то есть - на пляж. Вода холоднющая. Продрог, как сволочь. При моих габаритах это быстро. А как вылез - тем паче. Осень была уже. Ноябрь. Дождь и туман, как чисто британские явления. Вытерся, оделся, хряпнул из фляжки - для сугрева и запаха одновременно. На случай дурацких вопросов...