- Ты себе льстишь, - не сдерживаясь, начинаю смеяться. У Тихомирова бешеное либидо, но это явный перебор. Тут запасов на несколько месяцев.
– Посмотрим, - замечаю довольный блеск в глазах. — Я закупил их сразу, как в ту ночь отъехал от твоего дома.
Я и забыла этот ощущение легкости, когда нам так классно было вместе, когда мы могли шутить по любому поводу, смеясь до боли в боках.
— А если я попрошу отвезти меня домой? – лукавлю, я не попрошу.
— Только после того, как мы израсходуем хотя бы одну пачку, не раньше, - все еще улыбаясь, произносит он. - Я слишком голоден до тебя, - с хрипотцой в голосе.
- Пачку? А ты не забыл, что мы родители? – собирая презервативы, с пола, рассматриваю названия.
- Варя в самых надежных руках. Я верну тебя раньше, чем она по тебе соскучится.
— Тебе не нужно на работу? – впихивая последнюю коробку, закрываю бардачок.
— Даже не надейся…
Мы подшучиваем друг над другом всю дорогу. В наши отношения возвращается забытая легкость. Мы словно еще на шаг приблизились друг к другу, отбросив в сторону постоянное напряжение и мои обиды.
Несмотря на непринужденность, ощущаю волнение и томление внизу живота.
Через тридцать минут мы сворачивает в новый микрорайон, здесь еще остаются незастроенными некоторые участки. Земля здесь дорогая, не каждый может позволить себе недвижимость в таком районе. Обитатели здешних домов - бизнесмены и политики.
Мы проходим в дом. Никакого риэлтора тут и в помине не могло быть, жилье уже снято Тихомировым. Одного взгляда хватает, чтобы я влюбилась в этот дом. Осматривая одну комнату за другой, прихожу к выводу, что здесь никто не жил: новая нетронутая мебель, сантехника, на окнах нет штор, а в некоторых комнатах люстр. Банька во дворе, выход из кухни на террасу, мангальная зона…
— Глеб, он совсем новый, - в голосе смешались восторг и обвинение.
— Ты видишь в этом проблему? Поднимемся на второй этаж, покажу наш… твою спальню, - оговорка сделана для меня, я услышала, но никак не отреагировала. Тихомиров все равно не отступится, пока эта спальня не станет «нашей». — Я не могу больше делать вид, что заинтересован осмотром дома, — поедает меня голодным взглядом, Глеб скидывает пиджак и бросает его в кресло. Где-то в этом доме мы уже оставили верхнюю одежду, вроде на стуле в кухне.
Привлекая к себе, Глеб жадно завладел моими губами. Без намека на разведку, сразу властно с желанием покорить, подчинить своей воле, своему желанию.
Мы стали старше и надеюсь мудрее за два года. В его объятиях я чувствовала себя хрупкой статуэткой, но не боялась, что он меня раздавит. Дикая страсть, сумасшедший секс, следы страсти на коже, когда он крепко сжимал меня, но никогда не было боли и унижения. Тихомиров всегда был доминантом в постели, редко уступая мне эту роль, но он никогда не был груб и жесток.
— Меня как мальчишку ведет. Хочу тебя, - от хрипотцы его голоса, по телу растекается жар желания.
Мы оказываемся в спальне. Из мебели здесь только двуспальная кровать и трюмо с пуфиком.
—Остальную мебель привезут на днях, — уверяет он, ловя мой заинтересованный взгляд. Долго отвлекаться не позволяет, втягивает горячими поцелуями в страстное сумасшествие.
Освобождая от одежды, целует шею, плечи, ключицы. Проводит по коже языком. Срывая стон с моих припухших от поцелуев губ.
Мое тело мгновенно отзывается на каждую ласку, тянется к маэстро, который виртуозно умеет на нем играть, высекать ощущения, которые не может воспроизвести ни один другой мужчина.
Тихомиров столько внимания уделяет моей груди, зная, насколько чувственные у меня соски. Хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть, ноги словно ватные. Желание почувствовать его в себе сводит с ума. Тихомиров продолжает ласкать языком грудь, прикусывает соски, потом зализывает их кончиком языка, втягивает в рот… Грудь – комок нервов, заласканный до чувственной боли…
Тихомиров стаскивает с меня последнюю преграду - тонкое кружево трусов, оно падает к ногам.
Полностью обнаженная стою перед ним. Тихомиров пока полностью одет. Наслаждаюсь восхищением и темным пожаром страсти во взгляде. Сила женщины в том, чтобы ничего не делая сводить любимого мужчину с ума.