— Простите фройляйн, — выпалил я по-немецки, потому что иного выхода уже не было. — Шпрехен зи дойч?
— Очень плохо, — ответила она.
— Тысяча извинений, милая фройляйн, — продолжал я взволнованно. — Мой друг не понял меня. Он ошибся и подумал, что это ваш нож, вы меня понимаете? Меня зовут Виктор, я только четвёртый день в вашей стране, и этот нож принадлежит мне, вернее, не мне, а моему отцу. Ах да, я ведь ещё не сказал вам о том, удивительная Тереза, что мой отец был здесь партизаном. Он погиб в Арденнах, а его нож я нашёл в старой лесной хижине.
Тереза слушала сначала напряжённо, потом с интересом, огромные глаза её то и дело менялись, то удивление в них вспыхивало, то лукавинки, то пронзительная голубизна. Но тоска-то, тоска всё время таилась в их глубине. А я вовсю разошёлся, откуда только слова взялись.
И она под конец улыбнулась:
— О, вы есть Виктор. Это ужасно, что ваш отец погиб вдали от родины. Вы, наверное, приехали из Праги? — Видно, решила так из-за моего акцента.
— Да, очаровательная Тереза, я прилетел издалека, — что-то удерживало меня от того, чтобы открыться ей.
Луи пытался вставить слово, даже со стула приподнялся, но я остановил его движением руки. Тогда он сел и стал изображать молчаливую усмешку. А я продолжал:
— Извините, пожалуйста, Тереза, что так получилось. Вас, конечно, удивило совпадение инициалов, но это чистая случайность, уверяю вас. Я счастлив, что случай познакомил нас. Разрешите вручить вам визитную карточку моего друга, у которого я остановился. Сколько вам лет, удивительная Тереза?
И в глазах Терезы вспыхнуло такое, что я и сказать не могу: надежда вспыхнула в её ненасытных глазах, но внешне она оставалась спокойной, сказала «данке шон», деловито сунула карточку в кармашек фартука. Итак, главное сделано. Остались сущие пустяки: узнать, как хозяина зовут?
— Прелестная Тереза, — начал я с подходцем, — вы так чудесно нас накормили. У меня нет слов: вундербар, колоссаль, шарман, манифик…
Луи внезапно поднялся и двинулся на меня со сжатыми кулаками. Лицо перекошено от гнева. Я пытался было подмигнуть ему украдкой, но он лишь пуще разошёлся, цепко схватил меня за руку.
— В машину, негодяй! — скомандовал он. — Сию же минуту! — Повернулся к Терезе и закричал на неё. Та вмиг поникла. Луи швырнул деньги на стол и со свирепым видом зашагал к машине. Я кинулся за ним.
— Что происходит, Луи? Мне же нужно объясниться.
Но он уже не слушал:
— Мы едем! Немедленно!
Тереза с недоумением смотрела на нас. Я обернулся и крикнул по-немецки:
— Небольшое недоразумение, очаровательная Тереза, мы очень спешим, но я все объясню позже. — Тычок в спину только придал мне сил. — Я сам к тебе приеду!
ГЛАВА 11
Так вот отчего рассвирепел Луи. Я посмеивался и отнекивался, а перед глазами Тереза стояла, нет, Тереза двигалась перед глазами, как надламывающаяся волна.
Впрочем, и это прояснилось не сразу. А сначала Луи сардонически захохотал и принялся петлять по дорогам, чтобы запутать меня и отлучить от Терезы. Не на такого напал: я засёк километраж по спидометру, затвердил все повороты, мысленно набросал кроки — в общем, «Остелла» располагалась к северо-западу от дороги № 34 и на юго-запад от Ла-Роша, меня на таких дешёвых штучках не проведёшь.
Луи упрямо гнал машину, бросая на меня гневные взгляды. Было неприятно, что я расстроил его, тем более что я никак не мог уяснить причину. Но пока Иван не приедет, мы не сможем объясниться. Я принялся размышлять о ноже. Ясно, что посетителям таких приборов не подавали. Эти ножи с семейными монограммами в особой коробке лежат, их даже для своих не по всякому случаю достают. Тереза этот нож по ошибке принесла. Или знак особый пожелала подать? Так или иначе, одно точно: мне удалось напасть на след Мишеля. Сходство монограмм не могло быть простым совпадением. Все эти завитушечки, вензеля, кренделя — одна рука их вырезала, по одному заказу. Если бы не Луи с его неожиданной выходкой, я уже сейчас, не вызвав никаких подозрений, знал бы имя хозяина «Остеллы».
Дома Луи окончательно утихомирился, заглядывал мне в глаза, подсовывал семейные альбомы, журналы с картинками. Мне все хотелось спросить, за что он так рассердился? Но не со словарём же в руках нам выяснять отношения?
Луи начал рассказывать, как строил свой дом. Он переехал сюда недавно, три года назад, когда вышел на пенсию. Всю жизнь мечтал жить в Арденнах, где прошли его лучшие годы. И сбылась мечта на старости лет.
На специальной подставке стоит блестящая шахтёрская лампа: подарок от администрации при выходе на пенсию. Луи зажёг огонь, демонстрируя, как красиво горит лампа. Шарлотта хлопотала на кухне. Я уж думал, мир настал. Но едва за окном прошуршала машина, как глаза Луи вмиг вспыхнули гневом. Мы одновременно бросились к двери. Я подскочил к машине первым:
— Иван, спроси у него про нож. Почему он нож у меня отнимал?
— Какой нож? — растерялся Иван, попав с корабля на бал.
Луи перехватил Ивана, двинулся на меня с кулаками. Я отступил.
— Он говорит, что будет сейчас рассчитываться с тобой, — непонимающе перевёл Иван. — Что между вами случилось?
— Сейчас я рассчитаюсь с ним, — кричал Луи. — Идём в дом.
— Он зовёт тебя в свой дом, — переводил Иван.
— Передай ему, что я и сам могу кое-что сказать, — требовал я.
— Запрещаю вам говорить по-русски, — кричал Луи. — Слушай только меня и переводи.
— Он запрещает мне разговаривать с тобой, — перевёл Иван.