Весьма ценное свидетельство успешного красного технократа! Ведь он перечислил, по сути, всех близких друзей Горбачева, бывших его «интеллектуальным штабом». Вот вам директор академического Института США и Канады Арбатов. Вот главный идеолог перестройки Яковлев. Именно они должны были, по идее, узреть шансы СССР и слабые места США, начав победоносный советский психотриллер. Но сравните их описание с портретами рейгановских «ястребов», что мы нарисовали в начале книги. Сколько в американцах огня, смелости, ума, изобретательности и напора! А им противостояло нечто, похожее на холодную рыбу с бессмысленными глазами. Разве холоднокровные циники могут победить пламенных, умных фанатиков? А если прочесть баталинскую книгу полностью, то мы найдем портрет еще одного горбачевского приятеля, члена Политбюро Николая Слюнькова, который прославился тем, что торпедировал разумные преобразования в строительном комплексе, способные сэкономить СССР миллиардные силы и средства.
Самым страшным последствием срыва сталинского плана создания «ордена меченосцев» стало вырождение советской правящей элиты и приход к власти «камбалообразных» в один из самых ответственных моментов отечественной истории. Ну а Горби стал их достойным царем. Предводителем деградантов. Когда изучаешь его царствование, видишь: перед нами — «нечто» с какой-то плывущей, неустойчивой, раздвоенной психикой. Одним из самых четких показателей ума человека служит его умение ясно и связно излагать свои мысли. А что представляли из себя речи Горби? Какой-то хаотический поток слов. Что он хочет сказать, понять было невозможно. О чем это свидетельствует, читатель?
Поступки Горби с самых первых его шагов на посту главы великой страны свидетельствуют о странностях психики. С одной стороны, Г. излучает оптимизм и напор. Мол, нипочем нам американские вызовы! Справимся и со «звездными войнами», и с гонкой вооружений вообще. Найдем асимметричные ответы! С другой — он почти сразу же ударяется в панику. Страна на пределе возможностей! Нас разорят и сломают! Надо идти на уступки!
Еще одна черта Горбача — вечная спешка. Он все делает впопыхах, в горячке. Мол, надо нАчать и углУбить, а там подумаем, что из этого вышло. Он погрузил страну в лихорадку, в которой отключалось нормальное мышление. Хватай мешки, вокзал отходит! Быстрее, быстрее! А то не успеем! Главное процесс, а цель определим потом! И Горби при этом славился умением любое здравомыслящее начинание доводить до бреда, до абсурда. Если бригадный подряд — то переводить на него всех, вплоть до писателей. Аренда? Всех сделаем арендаторами!
Горбачев обладал каким-то разорванным, хаотическим мышлением. Он не видел сложные явления и процессы в их цельности и сложности. А потому и принимал беспорядочные, взаимоисключающие решения. То даст свободу кооперативам, то примется их давить. Но зато болтливый «вождь» почти ненавидел тех, кто обладал системным, проектным мышлением. Норовил с презрением назвать их «программистами» и «прожектерами».
Добавим к этому огромную нелюбовь брать на себя ответственность, стремление найти «крайних» в случае провала. И непомерное тщеславие. И явную неадекватность. Болдин, бывший начальник горбачевского аппарата, незадолго до смерти оставил мемуары. Он написал, как в трагическую осень 1991 г., когда решалась судьба Союза, Горби ни хрена не делал. Но зато тратил немало времени, изучая эскизы значков со своим фотографическим ликом на них. Ему хотелось выглядеть на них красиво.
Да, приход такого руководителя был громадным подарком для США, начавших сдавать в затянувшемся противоборстве.
Набрасывая психологический портрет Горбачева, снова обратимся к баталинским впечатлениям. Итак, 1983-й. Баталина только-только назначили главой Госкомтруда СССР. Г. — свежеиспеченный член Политбюро, введенный туда Андроповым. Обсуждается вопрос о политике в области заработной платы. На трибуну с докладом должен подняться Баталин. Но он еще идет, а Г. в крайне грубой форме уже начинает предъявлять претензии лично Баталину. Полчаса тот и рта не мог открыть: из Г. лился поток обидных слов. Только Баталин попытался сказать что-то в ответ, поток хлынул вновь. И так — раз пять.
«… Мне представляется, что в личных отношениях между Андроповым и Горбачевым имелась какая-то тайна, мешавшая Юрию Владимировичу увидеть своего „пристяжного“ в истинном свете: с его „необыкновенной легкостью в мыслях“, невообразимым апломбом провинциального выскочки, склонностью к авантюрам, незнанием дела, беспринципностью, грубостью и косноязычной болтливостью.