— Я тебя понимаю, но если мы собираемся найти девушку, то нам не стоит ссориться друг с другом.
Я стиснул зубы, чтобы не зарычать. У меня хватило ума понять: Алан, конечно же, был прав. Но в данный момент мне не хотелось проявлять благоразумие — хотелось крушить все вокруг!
Чуть отстранившись от него, чтобы не совершить какую-нибудь глупость, я попытался взять себя в руки.
— Расскажи мне, что тебе известно.
– Когда я приехал, девушки уже не было.
— И ты ничего не слышал?
— Ничего.
— А в комнате? Может, там…
— Там нет следов борьбы, — перебил он. — Нет крови. Но есть кое-что, на что тебе следует взглянуть самому. Я кивнул и стал подниматься по лестнице. Переступив порог комнаты, я внезапно остановился, ощутив ее запах.
Я заставил себя пройти в центр комнаты, декорированной в золотисто-желтых тонах, и осмотрелся. Вроде бы все тут было в порядке. А если и происходила борьба, то следов ее действительно не осталось. Лишь приблизившись к окну, я внезапно почувствовал до отвращения знакомый запах.
— Александра!
— Я тоже так подумал, — сказала друг, опускаясь на колени перед рыжевато-коричневым пятном, словно бы выжженным на кремовом ковре. — Раньше этого не было, насколько я помню.
– Александра! Быть этого не может! Она мертва! — Холодный страх сменился бешеной яростью. Резко развернувшись, я вышел из комнаты, спустился по лестнице и прошел в вестибюль. Но Алан догнал меня и заставил остановиться.
— Монах, стой! — Приказал он, стараясь удержать меня на месте. — Ты не можешь броситься в погоню, не представляя, как действовать.
Я упрямо помотал головой.
— Нет! Я не могу оставаться здесь!
Друг, однако, не ослабил хватку.
— Мы все равно ничего не сможем предпринять, пока не узнаем, как и где разыскивать Малию. Скажи, тебе удалось что-нибудь найти в книгах, о которых ты говорил?
Я достал из кармана сложенный вдвое клочок бумаги, на который переписал найденное стихотворение.
— Вот этот невразумительный стишок.
Брат будет против брата
Сын погубит отца
Мать восстанет из мрака
И вынудит власть передать.
Фыркнув, Алан опустил листок.
— Черт возьми, что это может означать?
— Это значит, что уберут всех, кто так или иначе причастен к нашему неповторимому папаше! — прорычал я. Стрелой метнувшись мимо Алана, я бросился к двери. — И Малия — первая из списка.
Мне оставалось сделать всего один шаг, но тут дверь распахнулась, и на пороге появился Шакал. Какое-то время он вглядывался в моё искаженное яростью лицо. Потом взмахнул рукой — и я, пролетев через вестибюль, с такой силой врезался в мраморную колонну, что затрясся потолок пещеры.
Я застонал, когда тело пронзила боль — словно по мне проехал груженный цементом грузовик. Безусловно, только я мог выдержать такую встряску и не оказаться в ближайшем морге. Сейчас я лежал на узком диване, а пара сильных рук упиралась мне в грудь, то ли массируя, то ли не давая подняться.
— Монах приходит в себя, — раздался совсем рядом голос Алана, и стало понятно, что это именно он меня удерживал.
Я заставил себя открыть глаза и увидел, что друг сидел на краешке дивана рядом со мной, а Шакал стоял в двух шагах от меня.
Он протянул мне стакан:
— Вот, возьми.
Я с трудом сел, принял стакан и сделал большой глоток водки. Что ж, этот напиток быстро восстановит мои силы. Именно в этом я сейчас нуждался больше всего. Допив я отставил стакан в сторону и, нахмурившись, посмотрел на Алана.
— Где Малия? Есть новости?
— Нет. Никаких известий, — ответил он, и в его голосе прозвучало сочувствие. — Мне очень жаль, Монах. - Но мне не требовались слова утешения.
— Я бросил клич, так что скоро соберутся все, — заверил меня Шакал. — Мы обязательно найдем её.
— Я не могу ждать. — С усилием встал с дивана, отказавшись от помощи. - Я должен хоть что-то сделать.
Казалось, что Шакал снова готов наброситься на меня и силой удержать, если будет необходимо. Но прежде чем я дал ему понять, насколько это рискованно, он прорычал:
— Оставь нас, Алан!
Тот молча вышел в небольшую прихожую, предварявшую вестибюль. Расправив плечи, я посмотрел на нависшего надо мной брата.
— Ты не сможешь остановить меня, — произнес я, и в голосе прозвучала решимость смертника. — Комитет приказал защищать Малию.
Усмехнувшись, Шакал отошел к двери, так что если бы мне вздумалось сбежать, то сначала пришлось бы пройти мимо него.