– Ты должен прирезать эту суку! – Он уставился на мать, словно сумасшедший. – Так куда придется первый удар? В живот? - Мама замерла. – Неееееееет, – протянул он, и тут же предложил: – В грудь? – Лезвие переместилось вверх. – Неееееет! - прищурился, а затем сделал восторженное лицо, словно человек, решивший сложнейшую задачу. – Я думаю, брат, мы перережем ей шею.
Глава пятьдесят девятая
Ольга
Мой сын снова предал меня и своего брата. Я не испытывала страха за себя. Больше нет. Последний раз, когда...
... Когда один из представителей Комиссии провёл по моему животу, ухмыляясь, я обезумела от ужаса. Такого я никогда не испытывала! Даже, когда Владимир насиловал меня! Сейчас я не понимала, что они хотят сделать! Вытащить из меня ребенка, а меня убить?! Или оставят в живых в качестве кормилицы? То, что им нужен ребёнок, я знала наверняка. Только зачем?!
Мужчина хладнокровно глядя мне в глаза, полоснул снизу, поперёк моего живота. Больше я ничего не помню, боль была адской и я отключилась. Не знаю, сколько прошло времени, но, когда очнулась, услышала детский плач. Сердце испуганно забилось. Что они с ним делают, Господи?! Хотелось крикнуть, но голос не слушался меня. И боль куда-то испарилась. Низ живота будто отморозило. Никаких ощущений. Ничего.
- Проснулась! - Услышала восклицание, прежде, чем увидела говорящего. - Поднесите ей детей, пусть покормит. - Детей?! У меня что родилась двойня?! Попыталась развернуться, но тело не слушалось. Силилась произнести интересующий меня вопрос, но пересохшие губы отказывались повиноваться.
Ко мне подошёл тот же садист, что резал меня и разорвал на груди рубашку. Я машинально прикрылась руками, но он развел их в стороны и произнес: - Ты лежишь смирно. Кормишь своих малюток и я позволю тебе быть какое-то время рядом с ними. Иначе, - он больно сжал меня за грудь, - их заберут сегодня же и ты никогда их больше не увидишь. Всё ясно? - Мне было ясно. Спорить бесполезно. Не с кем просто. Людей здесь нет. - Не слышу! - Пальцы переместились на вторую грудь, и последовавший щипок не оставил меня молчаливой. Я непроизвольно взвыла от боли, что принесло ему радость. - Вот так! Хорошая девочка! А теперь, я хотел бы услышать ответ: ты все поняла?
- Да, - отреагировала быстро, едва увидев, как он снова тянется к моей груди. - Да! Да! Я всё поняла!
- Отлично! Несите детей! - Приказал, и моментально возле меня оказались двое мужчин с кричащими свертками.
- У меня двойня? - Кое-как прохрипела я. Молчание. - Пожалуйста, скажите, вы... Вы вытащили из меня двоих детей? - Снова без ответа. С двух сторон к моим соскам приложили детишек, туго затянутых в простынки. Мужчины придерживали их, пока они, перестав кричать принялись неистово сосать, причмокивая.
Это невероятные ощущения, одновременно и больно и приятно. Из глаз брызнули слёзы... Их у меня заберут! Я должна что-то сделать! Как быть?! Повиноваться во всем?! Или же попытаться бежать?! Вопросов много и ни одного ответа... Кто мне поможет? Я же не знаю никого. Да и кого знаю, вряд-ли отважится пойти против целой банды чокнутых убийц.
Как только детишки насытились, их положили рядом, повернув набок.
- Ну, мамаша, теперь давай поговорим, - проговорил главный. В том, что он здесь лидер я уже не сомневалась. - У тебя родилась двойня, да. Так и было задумано. - Как же так?! Разве можно такое предугадать?! Как они могли знать?! Вопросы снова зашуршали в моей голове. - Ты нужна нам, пока они не окрепнут. Затем мы заберём их под свое покровительство. Они не принадлежат тебе. Запомни это! Они наше тайное оружие!
- Но... Я же их мать! Вы не можете лишить их матери! - Воскликнула я, забыв о покорности, настолько все это было ужасным.
- Очень даже можем, милочка. И тебе лучше перестать спорить. Сама знаешь, чем это обернется для тебя. Ты лишишься их, только гораздо быстрее!
*****
Последующие дни, как в тумане. Я ещё была слаба после принудительных родов и даже они понимали, что одна я с двумя детьми не справлюсь, поэтому приставили ко мне злобную девицу из своих. То, что она была недовольна этим, было видно невооружённым глазом. Постоянно кричала на меня, возмущалась, что приходиться няньчиться с чужими детьми, хоть и особенными.