Он громко кричал, и Вьюну, со своими помощниками, пришлось приковать его. Цепи едва ли удержали бы его, но антидот лишил его сил к сопротивлению.
*****
Спустя неделю Монах стал появляться на прогулках с неизменным охранником за спиной. Выглядел он ужасно: волосы взлохмачены, бледный, худой, с заросшей щетиной. Передвигался, словно старец. Малия смирилась с тем, что ему нужно прийти в себя и прекратила свои набеги на его территорию.
Как-то раз мы сидели на скамейке, обсуждая дальнейшие действия, как к нам привели брата. Полностью отмытого, побритого, одетого в чистую одежду. Его взгляд приобрел прежнее выражение, но что-то в нем неуловимо изменилось. Я чувствовал его напряжение, чувствовал, насколько тяжело ему было пережить все это. Он виновато смотрел на нас, включая маму, но она не шла ему навстречу, всё ещё не забыв то, что он сделал.
С помощью брата мы составили план наступления. Он в деталях описал расположение Комитета и как пробраться туда незамеченными. Решили, что участвовать будут все без исключения. Ненависть к Комиссии была у нас одинаковой. Все, так или иначе, пострадали от их влияния.
Последние дни мы досконально изучали их передвижения: люди Вьюна, неустанно следили за ними сутки напролёт. А Малия, не приняв упорное молчание возлюбленного, продолжила возвращать ему воспоминания.
Она рассказывала, как они познакомились, как все начиналось, что он однажды уже прогонял ее и нашёл... Нашел и вернул её к жизни. Вот и она сейчас сделает все возможное, чтобы их любовь не затерялась в жизненных прериях. Монах с виноватым лицом внимательно слушал, как и наши родители, которые узнавали своих детей с совершенно иной, незнакомой стороны. Я чувствовал себя лишним.
Как только понял, что Монах совсем не такой, какой представляла его мама, я постоянно находился рядом, поддерживал его и был преданным другом и братом. Конечно, я рад, что он выкарабкался, но, за внимание Малии я бы поборолся. Она любила, это видно по тому, как она прижимается к нему всем телом, как прикасается во время своего рассказа... За время, проведенное с ней без Монаха, я полюбил эту девушку. Полюбил безвозвратно, искренне, но, если она предпочтет брата - так тому и быть. Я приму это.
*****
Вечером, накануне дня Х, подходя к комнате брата - я хотел провести с ним откровенный разговор - услышал нежный шепот Малии и скрип кровати, а затем одновременный вскрик обоих, известивший меня о полученном ими удовольствии. В ушах заложило, перед глазами засверкали разноцветные мушки и я, медленно сполз вдоль стены, уронив голову на ладони. А это больно...
Глава шестьдесят третья
Монах
Я ничего не помнил! Я совсем ничего не помнил, после того, как отправил Шакала с Аланом разыскивать Малию. Сейчас я вижу себя прикованным, ощущаю нехватку чего-то важного и еле сдерживаю злость, клокочущую внутри. Что происходит?! Где я?! Где брат? Нашли ли мою девочку? Как она?
– Не надо ни о чем сейчас думать. Выпей лучше вот это. - Снова эта костлявая старуха. Откуда она вообще взялась? Брат что, никого поинтереснее не мог предоставить? Я взял из ее рук стакан с жидкостью и залпом выпил. Вкус был отвратительным, но находясь здесь уже несколько дней, я понял спорить с этой особой, бесполезно. - Хорошо. - Она немногословна. Чтобы я не спрашивал, держала рот на замке.
Меня пичкали лекарствами. Сначала я не был способен здраво оценивать ситуацию, затем, немного придя в себя, понял, что мне хотят помочь. Не знаю, на какой по счету день, мне нанесли визит. Мужчина средних лет, в спортивном костюме прошлого столетия, был мне незнаком. Но, он вел себя так, словно ему известна какая-то тайна. Я молчал, не выказывая признаков интереса - пусть озвучит цель своего прихода.
- Здравствуй, Монах! Или будет лучше, называть тебя именем, которое больше подходит человеку? - Он приблизился, нисколько не заботясь о том, что я запросто могу свернуть ему шею. Охранники были не так смелы. - Майк, насколько я знаю? - Не отвечая, переваривал информацию. Никаких ассоциаций, никаких фрагментов в памяти. С этим именем у меня не было никаких воспоминаний. - Знаю, знаю, ты ничего не помнишь! Можешь не рыться в закромах своих воспоминаний. Не выйдет - над тобой поработали на славу. Еще одно впрыскивание в твою кровь, - он театрально щелкнул пальцами, - и вот где бы ты был у них, - пальцы сжались в кулак, показывая значимость сказанного. Тебя было бы уже не вернуть!