- Шейн, займись! - Одно движение и на маму направлен арбалет. Я бросился на него, опоздав на несколько секунд, выпущенная стрела с глухим звуком вошла в тело. Я сжал горло Шейна, и услышал душераздирающий вопль Малии и завывания матери. Обернулся и замер. Монах прикрыл собой маму, из его груди торчала стрела. Его одежда моментально окрасилась кровью.
- Прости, мама... - брат еле шевелил губами. Жизнь быстро покидала его. - За все прости!
- Не нужно, мой Майки, тише...
Я отбросил тело Шейна в сторону, и тот повалился на пол. С ненавистью указал пальцем на Себастиана, и тут меня ударили сзади по лодыжкам и чем-то тяжёлым приложили по голове. Я повалился на колени, встряхнул головой, ощущая резкую боль. Казалось, мне вонзили в затылок отточенный штырь.
Ровные белые зубы обнажились в улыбке, а глаза сияли диким безумным восторгом. И тогда я заставил себя встать, задавив в себе боль. Моя нога прочертила в воздухе полукруг и со всего размаха врезалась Себастиану в висок. Следующий удар заставил его пошатнуться, но ему удалось удержаться на ногах, а третий - он уже поймал в стальной капкан захвата. Я упал. Себастиан поднял меня и швырнул через всю комнату.
– Это уже серьезный бой. - Он шел ко мне широким размеренным шагом. Я попытался встать, но волна боли ударила под ребра. Тем не менее мне удалось устоять на коленях и перевести дыхание.
– Попробуй меня ударить! – Прохрипел я разбитыми губами, поднимаясь на ноги. Мне было очень нужно, чтобы мерзавец приблизился. Сам.
Он вдруг резко развернулся и попытался ударить меня. Я был готов к этому. Нырнул под удар, и его кулак с хрустом проломил перегородку между комнатами. В следующее мгновение меня уже снова оторвали от земли и я полетел к проему двери. Он обрушился на меня, как ураган. Кулаки разбивали лицо, ломали ребра, но боли я, как будто, не чувствовал.
И в какое-то мгновение я понял, что победа за мной. Уверенность была абсолютной, несокрушимой, словно огромная каменная стена. И я улыбнулся.
Легко я уклонился от встречного удара, а когда он тихо и яростно процедил:
– Скажи спокойной ночи, Шакал! – Перехватил его руку, сдавил пальцы, чувствуя, как трещат и ломаются под ними кости, и хрипло выдохнул:
– Спокойной ночи, мразь!
В его глазах отразилось беспокойство. А затем, моя голова с хрустом раздробила ему переносицу. Он поднялся, и тогда я принялся наносить удары, вкладывая в них всю ярость и боль, бушевавшие в груди. Он пытался бить в ответ, но удары налетали либо на умело поставленные блоки, либо ударяли в тело безо всякого вреда. Теперь ему приходилось защищаться. Но он все-таки был профессионалом. Поэтому, как только я раскрылся, он сорвал со стены клинок и нанес мне рукоятью удар в грудь. Будь на его месте кто-нибудь другой, я устоял бы, но рухнул на пол. Он взревел, стараясь проткнуть меня насквозь. Он так обрадовался победе, что ослабил внимание, и я тут же воспользовался этим. Моя нога рассекла воздух и врезалась ему в грудь.
А в следующую секунду мы сцепились в смертельной схватке. В этот момент я так ненавидел его, что был готов разорвать горло пальцами, перегрызть зубами. Я толкал его на улицу, подальше от родных. Он и не заметил, как мы вывалились из дома, перемешивая грязь ногами. Постепенно мне удалось оттеснить его дальше и тогда нанес сильнейший удар ногой в голову. Он дернулся. Из разбитых губ хлынула кровь, а еще через мгновение такой же по силе удар отбросил его назад… Прямо на торчащие пики. Сталь пробила его насквозь. Зазубренные, окровавленные острия торчали из груди, живота, плеч. Я осторожно подошел ближе. Он зло ухмыльнулся. Губы его покрылись кровавыми пузырями, и он что-то хрипло пробулькал. Не поняв, что он сказал, сделал шаг… Наклонился… И тут же его рука вцепилась мне в шею, потянула к себе, норовя насадить на одну из пик. В его глазах плясали бешеные огоньки сумасшествия.
Я видел острый наконечник, застывший в нескольких сантиметрах от моего лица, и он надвигался. Медленно, неумолимо. Я собрал все силы, выгнулся дугой. Мышцы, казалось, сейчас разорвутся от дикого напряжения. Мой крик рванулся из груди и разбился об окровавленную ухмыляющуюся физиономию. Пальцы соскользнули, и я отскочил в сторону. Остановился, переводя дыхание, стараясь унять бьющееся с безумной скоростью сердце. В это мгновение я осознал: я живой. Болен, слаб, избит, но жив.
- Почему же не сработало? - Бездонные голубые глаза Себастиана с интересом наблюдали за мной.