При виде ее жажды у меня по спине пробежала дрожь. Было нечто страшно волнующее в том, что она желает с той же силой.
Она впилась ногтями мне в спину: сверкающая, великолепная вершина была уже совсем близко.
— Да! — Прошептала она.
С рычанием, которое испугало бы её, не находись она во власти страсти, я медленно опустил голову к ее стройной шее.
Несмотря на возбуждение, она напряглась.
Мой язык нежно коснулся вены, пульсировавшей у основания шеи.
— Клянусь, что не причиню тебе зла, — хрипло проговорил я.
— Монах…
Я ощущал каждый вздох, который она делала.
Это было чересчур.
Задыхаясь, она извивалась подо мной, впиваясь ногтями в спину.
Но ничто — абсолютно ничто! — не могло сравниться с мощным взрывом, который судорогой свел мои мышцы и заставил изумленно открыть глаза. Желание было такой силы, что член содрогнулся в предвкушении оргазма.
С нежностью, которой я в себе не предполагал, я перенес ее на кровать и укрыл одеялом. А потом улегся рядом с ней, приподнялся на локте и пристально всмотрелся в ее лицо.
— Малия?
На её лице появилась озабоченность, и я дотронулся до ее щеки.
Продолжая целовать шею, соски, спустился ниже... Обвел языком пупок, скользнул внутрь...
- Монах... Я... Мне... - Я не обращал внимания на её бессвязный лепет. Тогда Малия схватила меня за волосы и заставила посмотреть на неё. Я не мог ни о чем думать, кроме, как стащить с неё брюки и приникнуть губами к её лону. И даже ухватился за пояс, но она убрала мою руку и твердо сказала: - Нет!
Я изумленно приподнял брови:
- Что не так, Малия?
- Я не ханжа, но и не шлюха. А происшедшее даже простой распущенностью не назовешь. Это — сверх распущенность. - Она отодвинулась от меня и прикрыла тело покрывалом.
— Ты смущаешься из-за того, что между нами происходит?
Она тяжело вздохнула.
— Послушай, я не знаю, каких баб ты обычно подбираешь, чтобы поиграться, но я не… занимаюсь такими вещами с каждым встречным. Особенно когда этот встречный — неизвестный, который меня похитил.
Моё лицо превратилось в холодную маску. Эту маску я неосознанно использую в качестве защитного механизма.
— Я вообще не подбираю женщин. Гораздо удобнее получать то, что мне необходимо, через сферу услуг. — В моём голосе появились резкие нотки, словно ей удалось меня ранить. Что было полной нелепостью. Разве меня в принципе может обидеть какая-то сопливая девчонка! — Между нами с первой секунды возникло влечение. Разве нет?
— Это не меняет того, что мы не знакомы и что ты удерживаешь меня здесь против моей воли.
Я издал нетерпеливый возглас и, взяв Малию за подбородок, заставил ее встретиться со своим взглядом.
— Я сегодня встретил Шакала, Малия. Он — опасный человек, и ему отчаянно нужно тебя заполучить. Если бы я тебя отпустил, он, несомненно, сделал бы тебя своей пленницей.
Я прикасался к ее лицу. Ничего более, но от этого прикосновения по телу снова пробежала волна возбуждения.
— Я же не беспомощная! — Проворчала она.
— Возможно. Но тебе с ним не справиться.
— А какая разница, чьей пленницей быть?
— Я никакого вреда тебе не причинил, — натянуто проговорил я. — Напротив: сделал все возможное, чтобы обеспечить тебе комфорт.
— Да, и пока я нахожусь тут в комфорте, я теряю работу, у меня не оплачена квартира, а мои растения погибают! — Заявила она, высвобождая свой подбородок из моих пальцев. — Пусть в моей жизни и нет ничего особенного, но это моя жизнь, а ты ее портишь.
Я тоже не пожелал признать себя виноватым.
— Тебе не нужно беспокоиться о деньгах. Я…
Она стремительно вскинула руку, закрыв мой рот ладошкой в инстинктивном жесте, который не успела остановить.
— Даже не думай! Я не принимаю милостыню.
Я нахмурился сильнее:
— Это всего лишь деньги. У меня они есть, а тебе — нужны.
— Нет. Я сама заработаю.
— Это глупое упрямство.
Малия вздернула подбородок.
- Пусть я у тебя в плену, но я не твоя собственность! Это мое право!
Глава девятая
Монах
На следующий вечер проснулся в довольно мрачном настроении и в полном одиночестве. Хотя во всех комнатах особняка окна были с затемненными стеклами и ставнями, мне было комфортнее в своей берлоге, чем на территории этого поместья. И конечно, только моя сила воли могла гарантировать, что я не уступлю соблазну и не вернусь в постель своей несносной гостьи.