— Монах?
Заметив, что Малия смотрит на меня с растущим подозрением, заставил себя расслабиться и даже сумел слабо улыбнуться. Я был знаком с ней очень недолго, но этого оказалось достаточно, чтобы убедить меня в бесполезности попыток силой вырвать у нее тайны.
— Что-то случилось? — требовательно спросила она.
— А что могло случиться?
Она нахмурилась, услышав, как неестественно спокойно звучит мой голос, но ответить не успела: дверь в оранжерею бесцеремонно распахнули и к нам затопал мой курьер.
Глава одиннадцатая
Монах
— Ты не мог найти ночь похуже, чтобы отправить меня через весь город, словно вьючную лошадь? — Он встряхнул руками, рассыпая по комнате снежинки. — Может, завтра ночью ты попросишь меня слепить тебе снеговика и танцевать вокруг него голым?
Малия сдавленно хихикнула, а я с трудом сдержал острое желание вышвырнуть придурка в ближайшее окно.
— Могу твердо заверить тебя, что никогда не попрошу тебя танцевать голышем, — лениво проговорил я, отходя от девушки. — Но ты мог бы пока развлечь мою гостью. У меня срочные дела, которые дольше откладывать нельзя.
Я чуть поклонился изумленной Малии, прошел через веранду и скользнул в открытую дверь. Ощутил на себе взгляд, которым она провожала меня, но, игнорируя ее встревоженное недоумение, вышел в коридор и поманил к себе ожидавшего там Виктора.
Он выскользнул из темноты и быстро поклонился:
— Монах?
— Я хочу, чтобы ты охранял нашу гостью.
— Конечно.
— И скажи Джино, чтобы он усилил охрану территории.
На бледном лице, почти скрытом под капюшоном просторного одеяния, отразилось едва заметное удивление.
— Вы опасаетесь, что на нас могут напасть?
— Я пока не знаю плана Шакала. — Моё лицо затвердело от гнева, который продолжал кипеть. — Но заверяю тебя, что намерен это выяснить. А пока не выпускай Малию из виду.
******
Путь от спальни Малии до обветшавшей гостиницы проследить было не слишком сложно. Однако это нисколько не умерило накала гнева, который я испытывал. Шакал вторгся на мою территорию и касался Малии своими грязными лапами! Я жаждал крови. Крови Шакала! Все мои мысли были сосредоточены на этом. Поспешно приводя их в порядок, я скользнул в темноту ближайшего переулка. Услышав шаги, приготовился нанести удар, но человек приблизился, и я опознал знакомый силуэт. Тихо выругавшись, вернул кинжал в сапог и вышел из тени навстречу другу.
— Алан. Какой неприятный сюрприз! - В серебристом атласном пиджаке, доходившем ему до колен, и черных бархатных брюках любой должен был выглядеть нелепо, но, как всегда, ему удавалось казаться невероятно элегантным.
— Добрый вечер, сынок.
— Не зови меня так, — проворчал я. — Что ты здесь делаешь?
— Ты поверишь, если я скажу, что случайно оказался поблизости?
— Ни на секунду.
— Ладно. — Алан шагнул ближе и совершенно серьезно добавил: — Я здесь из-за тебя.
— Откуда ты узнал, что я окажусь здесь?
После секундной заминки он быстро пожал плечами:
— Виктор встревожился.
— Он связался с тобой? — Я резко качнул головой. Всех своих людей выбирал лично. Их преданность не подлежала сомнению. — Нет. Он не посмел бы!
— А что ему оставалось? — Резко спросил Алан. — Ты ушел из поместья вне себя, не захватив с собой ни одного из своих телохранителей.
Вне себя? Я застыл на месте. Я никогда не выходил из себя! А если и выхожу, то никто не может определить моё настроение. Я никогда не опустился бы до того, чтобы топать ногами, демонстрируя ребяческое недовольство. Тут я поморщился, внезапно осознав, что именно это и делал. Вплоть до топанья ногами. Проклятие! И во всем этом виновата Малия. Ей одной удалось поколебать ледяное самообладание, которое я отточил за несколько лет.
— Я не нуждаюсь в няньках, Алан! — Парировал я.
— Да. — Алан посмотрел на меня в упор. — Ты нуждаешься в защите.
— От своры мелких бандитов? — Ноздри раздулись в гордой обиде. — Ты обо мне столь низкого мнения? Они не посмеют тронуть меня.
— Это не имеет никакого отношения к бандитам. — Сделав еще один шаг, Алан положил руку мне на плечо. — Монах, Виктор — твоя правая рука. Он был бы недостоин оставаться рядом, если бы не принял мер, чтобы обеспечить твою безопасность.
Мне хотелось спорить. В эту ночь я мыслил как мужчина. Мужчина, которому хотелось избить другого мужчину до полной потери сознания. Это была ночь мужских гормонов, а не политики. К сожалению, Виктор был прав. Он не мог знать, что я не планирую ничего более опасного, чем небольшая стычка.