— Малия!
Я ухитрился сорвать с себя лоскуты, оставшиеся от рубашки, чтобы полнее ощутить ее тепло, и только потом наклонил голову и позволил своим губам прикоснуться к её соскам. Она ахнула от блаженного изумления, и я стал ласкать эти горошины, медленно обводя языком. По телу заструилась желание огромной силы. Это желание не ограничивалось сексуальным удовольствием. Это желание исходило из уголка всего моего существа, который был спрятан настолько далеко, что я сам не знал о его существовании. Я покрывал поцелуями ее шею и плечи. Чёрт! Я ощутил, что она невинна. Той невинностью, которая порождается душой и сердцем. Такой эротический соблазн мог свести с ума любого мужчину.
— Малия, я хочу в тебя войти. Я хочу, чтобы ты приняла меня, — глухо проговорил я. - Я хочу стать твоим первым мужчиной.
— Да! — Она прижалась лицом к моей шее, и ее горячее дыхание волной блаженства разошлось по моему позвоночнику. — Да, я тоже этого хочу.
Я хотел сказать что-нибудь романтическое и красивое, но сумел только зарычать, потому что она больно прикусила мне шею. Отчаянное желание запульсировало в теле. В эти мгновения я был обычным мужчиной, который, обезумев от желания, отчаянно хочет женщину. Поймав губами ее сосок, я позволил своим зубам осторожно зажать ее кожу и, чуть передвинув бедра, глубоко вошел в ее жаркое тело. Малия изумленно вскрикнула. Ее голова запрокинулась, ногти впились мне в плечи. Я на секунду замер, чтобы она смогла приспособиться. И чтобы, я сам хоть немного овладел собой. Ничто никогда не давало мне такого наслаждения, как это резкое вторжение в ее тело. Я принял ее медленный ритм и погрузился еще глубже. Мои глаза закрылись: по телу стремительно растекалось наслаждение. Ее жар, ее аромат, ее прикосновения окутывали меня темным блаженством.
— Монах! — Прерывисто дыша, прошептала она.
В комнате слышны были только звуки встречающейся плоти и тихие стоны наслаждения. За дверями мои люди, а Самира или Филипп наверняка устроили какую-нибудь каверзу. Но сегодня в этой комнате весь мир исчез — и не осталось ничего, кроме девушки, которая становилась для меня слишком нужной. Открыв глаза, чтобы полюбоваться ею, ускорил любовный танец. Вершина была рядом. Совсем рядом. На мгновение я изумился тому, насколько прекрасным было ее лицо, отражающее острое наслаждение. Разрумянившиеся щеки. Потемневшие полуприкрытые глаза. Губы, приоткрывшиеся от страсти. Мне хотелось запечатлеть эту картину в памяти на целую вечность. Она тихо вскрикнула от острого наслаждения, и спазм ее оргазма стремительно утянул меня за грань блаженства. Хрипло застонав, я приподнял бедра, чтобы войти в нее как можно глубже.
— Чёрт! — Выдохнул я.
— Вот это да! — Она глубоко вздохнула и ухватилась за мою шею.
Я тихо улыбнулся и посмотрел на то место, где мне в бок вонзилась стрела. Я совершенно забыл о ране. И ничего удивительного.
— Я почти как новенький, — Ответил я. - Ты воскресила меня.
— Как новенький, да? — Она приподнялась на локтях, чтобы самой поставить диагноз. Я застонал: по-прежнему оставаясь в ней и из-за ее движений начал вновь наполняться желанием. Казалось, она не замечает опасности, с нескрываемым интересом рассматривая мою рану.
— Ага, - улыбнулся, проводя ладонью по её щеке.
Глава тринадцатая
Монах
— Я всё время думаю о сходстве моей татуировки и гравировки на твоём кольце, — заметила она, явно желая сменить тему разговора.
Я посмотрел на золотую печатку. Почему-то, мне очень не хотелось обсуждать это. Не потому, что я боялся выдать какие-то тайны. Просто то, что происходит за кулисами, не всем по нраву. И Малия, я уверен, не будет в восторге. А мне совсем не хочется её огорчать.
— Как ты с этим связана, я скоро узнаю.
Она наморщила свой славный носик:
— Хотелось бы уже это выяснить. Но, сначала, тебе нужно восстановить силы. Ваши развлечения до добра не доведут, - в ее взгляде появилось осуждение. — Существует масса способов развлекаться, не прибегая к насилию.