— Полностью с тобой согласен. — Я медленно приподнял бедра и покачал ими. Она тихо ахнула, заставив меня улыбнуться. — Хочешь, я тебе это продемонстрирую?
— Думаю, ты уже достаточно надемонстрировался, — проворчала она, но, похоже, тело с ней не согласилось.
Когда я продолжил двигаться в неспешном ритме, она откликнулась с радостной страстью, неожиданной для невинной девушки.
— Я никогда не устану быть с тобой, Малия, — прошептал я.
— Монах…
Я так и не узнал, что она хотела сказать: решительно перевернувшись на спину, дал ей оседлать себя, намереваясь в полной мере насладиться тем редким моментом, когда я оказался наедине с прекрасной пленницей.
Только через несколько часов мы наконец уснули. Меня беспокоили собственные реакции на неё. Великолепный секс — это одно. Нечто такое, что нельзя принимать как само собой разумеющееся. Но несколько последних часов с ней вышли далеко за пределы великолепного секса. Когда она лежала в моих объятиях, то я хотел защищать её. Как будто она была не просто теплым телом. Как будто нас соединила не только плоть. Как будто… как будто я не был настолько одиноким. Я чересчур привыкаю к ее обществу. Это крайне опасно.
*****
Я годы просыпался один. И все эти годы не испытывал по этому поводу никаких сожалений. Я вообще по своей природе не склонен к тесным контактам. Однако сегодня я, повернувшись на бок и обнаружив, что моя постель пуста, почувствовал настоящее недовольство. Чёрт! Это неправильно! Малия должна быть в моих объятиях. Ее тепло должно обволакивать меня, ее запах должен наполнять комнату сладостью. Почему она от меня ушла? Быстро приняв душ, я набросил халат и отправился искать ту, которая занимала мои мысли. Поиски оказались недолгими. Шагая по коридору на встречу к ней, я позволил легкой улыбке прикоснуться к своим губам. Хорошо, что рядом никого не было. Я не из тех, кто часто улыбается. А еще я никогда не спешил, чтобы оказаться в обществе женщины. У самой двери солярия улыбка моментально погасла: я услышал голос Самиры.
— Чёрт! — выдохнул я, глядя, как она вприпрыжку появляется из темноты и адресует мне то, что иначе как самодовольной ухмылкой не назовешь.
— На твоем месте я бы туда не заходил, — вызывающе заявила она, дернув серьгами, которые болтались практически до плеч.
— А в чем дело? — Я мрачно шагнул вперед. — С Малией что-то случилось?
— С ней все в порядке, — поспешно пояснила Самира. — Но она сейчас занята.
— Занята?
— С ней подруга Алана - Сирена.
Я пожал плечами. Мы не особо с ней ладили. Почему-то Самира всегда была страшно рада любой неприязни ко мне. Мне тут же захотелось выкинуть Сирену из ее собственного дома, пока та не успела настроить Малию против меня.
— Сколько времени она здесь?
— Примерно час или больше. Похоже, они очень друг другу понравились.
— Отлично, — выдавил я, больше всего желая стереть с губ Самиры гаденькую усмешку.
— Отлично? — Она тихо хохотнула. — Ты не боишься, что она убедит твою красавицу всадить тебе в спину нож?
В ответ на эту издевку, я молча пожал плечами. И так известно, что у меня есть твердое правило — не доверять никому, кроме нескольких своих людей. Подозрительность и паранойя — мои лучшие друзья, если мне хочется остаться в живых. Однако несмотря на свою инстинктивную недоверчивость, я не желал верить в то, что Малия когда-нибудь станет для меня угрозой. Пусть она и обладает невероятной отвагой и стальной волей, но сердце у нее по-настоящему нежное, этого не подделаешь.
— Малия слишком добрая, чтобы кому-то навредить, — уверенно сказал я. — Даже мне.
Гаденькая улыбка померкла, и Самира разочарованно вздохнула. Я наклонился, чтобы заглянуть прямо в ее маленькие глазки.
— Шакал что-то знает.
— Шакал? Кто это?
— Тот, кто хочет навредить ей.
Она нахмурилась, явно почувствовав, что ей манипулируют.
— Он уже один раз тебе напинал. Хочется снова оказаться в неловком положении?
Я тихо зашипел. Мало кто посмел бы напомнить мне о столь унизительном проигрыше.
— Любой глупец выстрелит из арбалета, для этого смелость не нужна. Это был всего лишь удачный выстрел.
Самира продемонстрировала поразительный скепсис:
— Как скажешь.
*****
— Я явно неспособен перехитрить Шакала. — Сдержал ярость и даже сумел холодно улыбнуться. — А вот ты, мой друг, наоборот, обладаешь поразительными умениями и сообразительностью, чтобы выставить его дураком.
Филип смешно попятился, протестующе вскинув руки:
— Нет-нет! Тысячу раз нет! У меня аллергия на всякий сброд.